Ненависть к Эрлу и Эмме усилилась в ее душе, так как Хилари поняла, что это из-за них ей так трудно теперь признаваться в любви. Она не знала, что нужно сделать, чтобы спали оковы, которые родители наложили на нее.

В половине первого Хилари сказала:

— Мне пора домой.

— Останься.

— Ты хочешь еще?

— О, нет, я выпотрошен. Я хочу, чтобы ты осталась, и мы уснули.

— Если я останусь, мы не уснем.

— Ты хочешь еще?

— К сожалению, дорогой, нет. Но сегодня у меня, кстати, как и у тебя, дела. Мы возбуждены и слишком счастливы, чтобы успокоиться, находясь рядом.

— Хорошо, — сказал он, — в дальнейшем мы успокоимся. Я хотел сказать, впереди у нас много ночей, правда?

— Много-много. Когда любовь уйдет, мы привыкнем друг к другу. Я буду ложиться спать в бигуди...

— А я буду курить в постели и смотреть телевизор.

— Бр-р-р.

— Конечно, пройдет некоторое время, пока чувство потеряет свежесть.

— Совсем немного времени.

— Лет пятьдесят.

— Или шестьдесят.

Им не хотелось расставаться, но Хилари пересилила себя, поднялась и оделась.

Тони надел джинсы и рубашку.

Проходя по гостиной, Хилари остановилась и, взглянув на одну из картин, сказала:

— Я хочу взять несколько лучших работ и показать их Стивенсу на Беверли-Хиллз.

— Он не возьмет их.

— Я хочу попробовать.

— Это одна из лучших галерей.

— Зачем начинать с плохих?

Он пристально смотрел на нее и думал о чем-то.

Наконец, Тони сказал:

— Может, я брошусь.

— Бросишься?

Он рассказал ей о встрече с эмоциональным Юджином Такером, бывшем торговце наркотиками, а теперь — дизайнере женской одежды.

— Такер прав, — сказала она. — Но тебе не надо никуда бросаться. Достаточно слегка подпрыгнуть. Ты ведь не оставляешь ни работу, ничего. Все остается с тобой.

Тони пожал плечами.

— Стивенс, конечно, поставит меня на место, но я, точно, ничего не потеряю, разве что он посмеется надо мной.

— Перестань, Тони. Отбери несколько лучших, на твой взгляд, картин, и я встречусь со Стивенсом либо сегодня вечером, либо завтра.

— Выбери сама. И покажи Стивенсу, когда увидишься с ним.

— Но я думаю, он захочет встретиться с тобой.

— Если картины ему понравятся, тогда и встретимся. В таком случае я сам буду рад встрече.

— Тони...

— Я не хочу присутствовать, когда он скажет, что картины, конечно, хороши, но это дилетантизм.

— Ты невыносим.

— Осторожен.

— Пессимист.

— Реалист.

На рассматривание всех холстов ей не хватило бы времени. Она удивилась, узнав, что еще полсотни картин лежали в шкафу, вместе с рисунками и карандашными набросками. Хилари выбрала шесть картин из висевших на стенах. Они завернули их в старую простыню. Тони обулся, помог снести полотна вниз и положить в багажник. Хилари закрыла багажник на замок. Они стояли, глядя друг другу в глаза, не хотелось прощаться. Свет от фонаря падал на асфальт: Тони и Хилари стояли на грани света и тьмы. В ночном небе сияли звезды. Тони нежно поцеловал Хилари. Ночь была холодна и тиха.

— Скоро рассветет, — сказал он.

Они еще раз поцеловались, потом Тони открыл для нее дверцу.

— Ты сегодня идешь на работу?

— Нет... после Фрэнка.