— Понятно, — презрительно произнёс мужчина. — Разобрался с управлением?

— Немного. Есть, кто лучше знает? — не хотел занимать чужое место, да и вооружиться надо.

— Слезай! Эх, молодёжь, молодёжь, — продолжал он бурчать, пока я пробирался вглубь салона. Сейчас почему-то в гигробусе остался только один солдат-клон, и он продолжал следить за манипуляциями не представившегося мне мужчины, что уселся на водительское место.

Как не было странно, но моё появление восприняли спокойно, но проходя на заднюю площадку, меня окликнули:

— Присаживайся! Здесь свободно, — произнёс один из одетых в форменное обмундирование пленников. Второй, как видел, сидел спереди и тоже один. Мне сразу бросилось в глаза, что практически все места заняты, но сидят по одному. И я непроизвольно покосился на сопровождающего.

— Нормально, главное, тихо говорить, а расселись отдельно, чтоб больше никого не подсадили из этих, — теперь и он кивнул на солдата-анторса. — Сам откуда, не видел тебя?

— Я тоже тебя не видел, скорее всего в разных лагерях были.

— Это понятно, — шёпотом продолжал выпытывать солдат, — с какой воинской части?

— Ракетчик, — коротко ответил, а увидав удивлённое выражение лица солдата, тут же продолжил, — у Зари в подразделении был. Новенький, прям перед этим самым прибыл. Ещё и толком ни с кем познакомиться не успел.

— Хм. Я тоже у Зари, — не оборачиваясь произнёс впередисидящий солдат, — но тебя не видел.

— Вы из группы, что ушла из?.. — я покосился на анторса.

— Кого ещё знаешь? — словно, не слыша моего вопроса, поинтересовался впереди сидящий. Почему-то здесь никто не спешил представляться, и это меня удивило.

— Партизана, Серого. Я последнему представлялся по случаю прибытия.

— Ну, наверно, наш. Вот только форма у тебя старого образца, но выглядит как новая.

— Что выдали, то и ношу.

— Кто выдавал? — разговор мне не нравился и походил на допрос. Мне не верили. А в это время ехавший довольно быстро, буксируемый гигробус, незаметно въехал в Иркутск.

— Каптёр, — ответил и уставился в окно, а посмотреть было на что. Куда только простирался взгляд, виднелись только разрушенные дома, развороченные машины, что мощной техникой были сдвинуты с проезжей части. Так, по пробитому коридору мы ехали молча. Каждый видел то, что произошло с городом. От него ничего не осталось, ни единого целого здания, ни единого целого строения. И пусть он не миллионник, но зрелище предстало ужасное. Я такое видел на фотографиях, когда нам на дополнительных занятиях, как пример разрушений, показывали хронику и фотографии Спитака  — жуткое зрелище. Но там разбушевалась стихия, а тут разумные, меряются у кого технологический прогресс в сфере убийства подобных себе продвинулся дальше.

— Это везде так?

— Везде, — ответил машинально, продолжая смотреть на разрушения. Странно было, что тел погибших не видно.