Ашш Аносса Анеава вошёл в свой кабинет, уселся в кресло и, недолго думая, развернул на экране планшета историю болезни проблемного пациента. Пробежался по скупым строчкам первичных медицинских показателей при поступлении. Не забыл проверить время, за которое раненого доставили, приняли и назначили курс лечения. Для себя отметил, что время реагирования оказалось достаточно малым, чтобы не нём заострять внимание и углубился в изучение назначенного лечения. Эту операцию он проделывал не один раз, но вновь захотел перестраховаться, отыскивая в прописанных процедурах или препаратах врачебную ошибку, но не находил её. Все препараты и процедуры назначены в нужной последовательности, нужным объёмом и медицинская капсула выполнила заложенную программу в точности, но вот реакции головного мозга на восстановительные процедуры, стимуляцию химическими препаратами, отсутствовала, а дозы, как заметил, доктор, согласно заложенной в медицинской капсуле программы, постепенно увеличивались, но не выходя за пределы допустимых значений.

— Всё выглядит достаточно грамотно, — откинулся на спинку кресла главный врач. Он, грешным делом, подумал, что его коллега ошибся в назначении лечения. Его реакция на известие, что пациент жив, показалась ему излишне эмоциональной, но нет. Ошибки в выбранном курсе лечения ни он, ни обширная база данных не обнаружила.

— Ладно, сутки подождём, а потом посмотрим. Если не будет прогресса в лечении, созову консилиум и тогда вместе примем окончательное решение.

— Ашш Аносса Анеава, к вам посетитель, — отозвался динамик переговорного устройства.

— Кто?

— Пациент ашш Сошша Хааш, просит принять его по личному вопросу.

— Пригласи, — произнёс главный врач, а выключив переговорное устройство, добавил, — отпуск по ранению просить будет, наверно.

Глава 25

В этот раз вернулся в сознание спокойно, без резких толчков и провалов. Словно проснулся после долгого сна, но продолжал лежать с закрытыми глазами, проверяя своё состояние. Тело находилось в норме. Ещё в прошлый раз ощутил, что конечности и рёбра не саднят и без болевых ощущений подчиняются приказу, выполняя несложные манипуляции. Но вот что с глазами оставалось для меня загадкой. Я боялся их открыть, понимая, что могу остаться слепым. Меня не столько мучило осознание того, что в плену у анторсов, а то, что стану инвалидом, пусть и на непродолжительное время. Что нахожусь у заклятых врагов, понял ещё в прошлый раз, как пришёл в сознание. Такой продвинутой медицинской техники и технологии лечения у цивилизации людей не существовало, да и обрывки фраз, долетевшие до меня, однозначно говорили, что нахожусь среди врагов. И самое неприятное — ничего не могу с этим поделать. Попал к ним, бессознания, приходил в себя урывками и на непродолжительное время. Что лечат, понятно. Допрашивать меня в том состоянии, что находился после неудачного побега — бессмысленно. Без срочного медицинского вмешательства я бы и пары часов не прожил. Но сейчас, когда меня подлечили, им развязаны руки. И память, и опыт Глена настойчиво требовали покончить с собой, не дав врагу ни единого шанса покопаться в нашем общем сознании.