— По распорядку у нас приём пищи. Так что разрешаю приступить. Тебе же расти надо. Не всё солдатом ходить.

— И тогда я стану майором? — Сергей неосознанно отметил, что Гена не уточнил: «Как мой папа», а только произнёс звание, но мимолётное беспокойство не отложилось в памяти.

— Непременно. Бери ложку, во-от. Давай, кушай. Сначала станешь лейтенантом, потом старшим лейтенантом, капитаном…

— Разве только за то, что хорошо кушаешь дают звания?

— Нет, конечно.

— Я хочу стать военным.

— Для этого надо учиться. Помнишь, мы приходили, и ты играл с Виталиком? Ты же с ним подружился, и вы хорошо ладили, — Сергей тщательно подбирал слова, стараясь не напоминать о произошедшей трагедии, не упоминать ни трагически погибшего отца, ни мать. «Пусть пройдёт время, — думал он, — а время — это самый лучший лекарь».

— Да. Помню.

— Хочешь жить с нами? Всегда будешь…

— Нет, — спокойно, но отчётливо произнёс Гена, что от единственного слова, впитавшего в себя властные нотки, майор вздрогнул и непроизвольно расправил плечи.

— Не хочешь? — Сергей хотел спросить: «Почему?», но ребёнок опередил.

— Я — военным. И стану самым лучшим.

— Как твой отец?

На этот вопрос Гена промолчал, насупившись.

— Поел? Вот и молодец. А теперь по распорядку у нас отдых. Приляг, полежи чуток.

Гена передал поднос с чистой тарелкой майору и кивнув прилёг на подушку.

— Как? — шёпотом спросила супруга.

— Поел. Но… он сказал, что к нам не хочет.

— Сергей, подойди! — позвал полковник.

— Генка не хочет к нам. Я только что с ним разговаривал, — вместе с супругой подошёл майор к Михалычу.

Словно не слыша констатации факта, полковник заговорил:

— Звонил знакомый из Генштаба. Сказал, что интернат хороший. С современным оборудованием, преподавателями чуть ли не профессорами, передовой методикой обучения, обеспечением по первому разряду и прочим. Его ведомство как раз его и курирует. Посоветовал не думать, а направить парнишку туда. Обещал проследить, чтобы всё было хорошо.

— В интернат? — едва слышно всхлипнула женщина.

— Тише, — успокаивая произнёс майор и обращаясь к Михалычу спросил, — ты ему доверяешь?

— Да, Серёж, как себе, — спокойно ответил полковник.

Глава 2

«Я же им говорил, что не хочу расставаться! А они не послушали, уехали», — лёжа в кровати размышлял Гена. Родители уехали поздно вечером, и он никак не мог уснуть. Он каким-то образом чувствовал, что больше их не увидит. А ещё Генка боялся ночи, но не темноты как таковой, а обстоятельства, что придётся закрыть глаза и погрузиться в сон. Раньше он не понимал, что за картинки видит пока спит потому что, проснувшись он их быстро забывал, но как ему исполнилось пять лет, то, что ему снилось начало обрывками, разрозненными фрагментами оставаться в памяти и он не знал, что с этим делать.