Ехали долго. В пути старался не общаться с бывшими курсантами, коим являлся и я. На вопросы отвечал односложно, но всем видом показывал, что не горю желанием общаться. До меня долетали обрывки фраз: мол, что тут делает младший сержант. Почему меня никто не помнит, откуда я взялся и всё в таком духе. Отвечать или пояснять я ничего не стал, а когда понял, что со мной хотят если не познакомиться, то по крайней мере поговорить, притворился спящим.

— Подъём!!! — разбудил голос лейтенанта. Оказалось, я проспал последнюю треть пути и не заметил, как доехали. Автобус только что проехал КПП и остановился возле одноэтажного здания. — Выходим! Вещи не забываем!

До моего уха долетело бурчание какого-то офицера, что нас встречал. Мол почему так долго, ждали на три часа раньше, а сейчас в школе кроме дежурного офицера и ответственного никого нет. Вот на этих словах я напрягся. Как это так⁈ Насколько помнил усиление до сих пор не снято. Все офицеры и солдаты-курсанты должны находиться на территории учебного заведения, а тут такая расхлябанность. Но всё оказалось намного сложнее. Почти весь офицерский состав с большей частью слушателей отбыли на полигон, где и остались до утра.

— Значит так, товарищи солдаты… и сержанты, — пояснял прибывший нас встречать дежурный офицер. — Я — майор Лескин, дежурный по школе. Сегодня размещаемся в комнате для командировочных. Как раз на всех места хватит. А с завтрашнего утра, как прибудут офицеры, вас распределят по учебным взводам. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили ужин. По всем вопросам к старшине Самойлову он вас там встретит. Всё. Посыльный! Проводи солдат. Товарищ лейтенант… — офицеры остались, а мы в сопровождении молодого парня пошли по плохо убранной дорожке к другому зданию.

— Что-то тут территорию совсем не убирают, — произнёс кто-то из нас. Я шёл впереди как старший по званию и по голосу не понял, кто это сказал. Но сам обратил внимание, что территория школы не подметена, кругом упавшие листья, хотя могло и нападать, но будучи в училище нас приучили следить за закреплённой территорией и убирать её вне зависимости от времени года и суток.

— Некогда убирать. Всё время на полигоне. Гоняют так, что только и приползаешь в расположение и офицеры это понимают. Тут за радость в наряд по школе или по роте попасть, можно хоть немного отоспаться. Устав никто не отменял: бодрствующая смена, отдыхающая, — на ходу говорил солдат. — А вас откуда таких красивых привезли?

— Из высшего военного общевойскового командного училища, — ответил один из нас.

— А-а-а, — протянул солдат, — значит бывшие будущие офицеры. Ладно, мы пришли. Товарищ старшина! — закричал солдат, открыв входную дверь в двухэтажное здание.

— Что кричишь? Здесь я, — послышалось из темноты. Потом включился свет, — заходи, кто там?

— Новобранцев привёл. Майор приказал на ночь разместить в комнатах для командировочных.

— Разместим, если приказал. Ещё какие приказания были?

— Никак нет!!!

— Тогда круу-гом! К месту несения службы, бего-ом, мма-арш!!! — и солдат бодро потрусил обратно к КПП.