— Успокойся, Василич! В техническом управлении все восстановят за один день.

— Растопчу, паскуду! — мгновенно перестроившись, Катышев начал играть, правдоподобно имитируя прежние эмоции. — Ты не видишь, что он нас за лохов держит?! Лажу задвинул, торговался, только чтобы сюда попасть!

— Ничего страшного. Эксперты из компьютера все вытащат, и то, что сейчас стёрли, и то, что раньше было записано… Тогда и посмотрим, из-за чего он так переживал.

— Да он мне сейчас и сам все расскажет!

Кулебякин, лёжа на полу, переводил взгляд с одного оперативника на другого. Как только ББ, оттолкнув Акулова, шагнул к нему, заверещал, стараясь отодвинуться:

— Чо я-то, чо я? Ничо я не делал!

— Счас сделаешь!

— Василич!

— Пусти! И пистолет, скажешь, не твой?

— Какой пистолет?

— В «мерседесе»!

— Не мой!

Бум!!!

— Это Громова пистолет! Честно, я видел! Он его здесь раньше хранил, я покажу! Должны патроны остаться! Там, в кабинете, тайник… Не надо, я все покажу!!!

— А машину кто там поставил?!

— Где?

— В… Около бани!

Бум!!!

— Специально поставил, чтоб стрелять удобнее было! Как пальчик, болит? Я тебе его счас вообще оторву на хрен!

— Не надо! Я… Я сам удивился! Мне Петросыч сказал там поставить. Честно, я сам удивился! Обычно у крыльца ставили, а он тогда говорит: здесь ставь! И на кладбище когда ездили, тоже сказал: близко не подъезжать! Вот! Это он, я тут ни при чем!

— Ты у меня, ишак, счас точно поедешь на кладбище!

— Василич!…

Патронов в тайнике не нашли. Он был пуст, как и сейф. Но на дне оказались следы вещества, похожего на ружейное масло.

— Это ты зачем написал?

После удара ББ одно ухо слышало плохо, и вопрос пришлось повторить. Кирилл дёрнул щекой в подобострастной улыбке:

— В колледже баловались.

— Знаешь, что означает?

— Конечно! Люблю Одну — Раздеваю Другую.

За спиной хлопнула дверь камеры.

Полумрак, вонь. Кирилл огляделся. На скамейке у стены растянулся мужчина, с головой укрывшись драным пальто. Торчали только ноги в грязных штанах и шерстяных носках некогда белого цвета. Мужчина посапывал, не обращая внимания ни на грохот двери, ни на появление сокамерника.

Тормошить его Кирилл не стал. Сел на корточки, прижался к стенке спиной. Очень быстро сквозь куртку проник холод бетона, затекли ноги. Он чуть изменил положение. Посмотрел на спящего мужика с раздражением, но потом, очень быстро, во взгляде вспыхнул интерес…

Кулебякин рассчитывал на адвоката. В то, что крючкотвор сумеет добиться освобождения, Кирилл верил слабо — денег у него почти нет, а за бесплатно они только по телевизору могут кривляться. Придёт, отбудет номер и уйдёт, даже не подав толкового совета. Так что не в освобождении дело — в двоюродном брате. Надо ему сообщить, что влетел. Пусть делает ноги. Киря, конечно, его не сдаст никогда, но… Кто знает, как все обернётся?

Вспомнив Катышева, Кулебякин поёжился. Ещё один удар — и он бы рассказал и про брата. Не только б адрес назвал, но и дела его все перечислил. А за ним много всякого. Разбои, грабежи. Есть и «мокрое».

Вероника с брательником не знакома, а то бы предупредила его.

С адвокатом пришлось обломаться.

Причина крылась не в коварстве Акулова. Отказалась приехать Тростинкина, которая должна была допросить Кулебякина и оформить его задержание на 72 часа в качестве подозреваемого. Риту пришлось долго вызванивать.