— Ничего не нашли? Я так и думала! Кулебякин… А что Кулебякин? Пусть сидит, меня дожидается. Договоритесь с отделением, чтоб его приняли, скажите, я приказала… А утром я его допрошу! И адвоката ему вызову… А пока пусть сидит, думает. Ему теперь спешить некуда…

Акулов слышал посторонние пьяные голоса — Маргариту звали к столу. Убедить её заняться работой не удалось. Она быстренько свернула разговор и пошла развлекаться дальше…

— Ты кто?

Конечно, она бы Андрея пустила. И скандала бы не было. Но… Что-то удерживало. Определив Кулебякина в камеру, он сел в машину и поехал домой.

Придать мыслям новое направление не удавалось. В голове крутилось одно и то же: верить — не верить. Совершенно точно, что Кирилл соврал, когда говорил о нападении на Сазонова. С ним был кто-то ещё, в этом Акулов не сомневался. Но в остальном… Самое обидное, что эта часть показаний практически не поддавалась проверке. В то, что специалисты из технического управления сумеют вытащить из громовского компьютера информацию, Андрей верил слабо. Как правило, в таких случаях результат не соответствовал обещаниям. Да и что можно найти в этом компьютере? Массу сведений, представляющих интерес вообще, но непонятно, каким боком относящихся к данному конкретному случаю? Сколько раз такое бывало: от обилия информации просто теряешься, тонешь в ней и не можешь ухватить ту единственную наточку, которая тянется от преступника, упускаешь, хотя она и лежит под самым носом.

А если поверить в то, что Кулебякин говорил правду…

Если поверить в это…

Поверить и совместить с фактами, которым сам был свидетелем…

Отбросить, как учил Шерлок Холмс, все невозможное…

То получается…

То выстраивается совершенно невероятная версия!

Версия, которая все объясняет.

Глава восьмая

Было около шести часов утра, когда Акулова разбудили. Телефонного звонка он не слышал, ответила мать.

Она постучала в дверь его комнаты:

— Андрей, просыпайся! С работы…

В комнате было темно и прохладно. На дисплее будильника светились зеленые цифры. Спросонья они казались расплывчатыми.

— Андрюша, вставай!

Встал, поёживаясь. Накинул рубаху, вышел в коридор. Просипел в трубку:

— Да.

— Андрей Витальевич? Помощник дежурного старший прапорщик Купченко.

Акулов прочистил горло:

— С Кулебякиным что-то случилось?

— Все в порядке. Но лучше, чтоб вы приехали.

— Прямо сейчас?

— Я думаю, да.

Прапорщик звонил из помещения дежурной части — было слышно, как работает рация и орёт в камере какой-то алкаш. Как бы тихо он ни говорил, но есть шанс, что Кулебякин может услышать. Значит, лучше не спрашивать, какая возникла необходимость. Ночью, когда Андрей привёз задержанного, помдеж произвёл благоприятное впечатление. Служака старой закалки, который не умеет брать взятки и валить проблемы со своей головы на здоровую. Надо ехать… А так не хочется! Ему что, во всем отделении не найти телефона, по которому можно говорить открытым текстом, не опасаясь заинтересованных ушей?

— Хорошо. Буду минут через сорок.

Андрей положил трубку первым и поплёлся принимать душ.

Горячей воды долго не было. Из смесителя лилась прохладная водичка, подходящая для июльского вечера, но совершенно неуместная декабрьским утром. Потом ударило почти кипятком, словно где-то проснулись сантехники.

Голову мыть не стал, не было времени сушить волосы.