Лора осторожно вздохнула.

– Вы должны исполнить свой долг, как исполнили его ваши сестры до вас. Кроме того, вы поедете к лорду Генри не одна. Я буду с вами рядом. Пойдемте, миледи, – строго сказала она, поднимая с кровати накидку. – Ваш отец и его гости ждут.

Элизабет покорно подняла руки, позволяя горничной надеть ей через голову накидку и расправить ее. Она вспомнила своих сестер и то, как они обожали празднества. Толкаясь у окна их спальни в Лохри, чтобы понаблюдать за гостями, прибывающими в сопровождении многочисленных оруженосцев и слуг, они едко подшучивали над напыщенными лордами, краснели и кокетничали с рослыми и здоровыми молодыми рыцарями. Элизабет никогда не могла понять, что привлекает их в этой пестрой толкотне и суматохе, шуме и гаме и что хорошего они находят в масленых взглядах пьяных мужчин. Она всегда пыталась найти предлог и уклониться от участия в подобных вечерах, ссылаясь на головную боль или иные недомогания. Иногда отец позволял ей отсутствовать. Но сегодня вечером спасения не было.

Лора прикрепила вуаль к волосам девушки и прижала ее золотым обручем.

– Вы похожи на королеву, – пробормотала она.

Элизабет не ответила. Направляясь к двери, она прошла мимо сундука, на котором лежал маленький крестик слоновой кости на серебряной цепочке. Отец подарил ей крестик на десятый день рождения, всего через несколько недель после того, как она едва не утонула.

«Да пребудет Господь с тобой всегда, девочка моя», – сказал он, надевая его на шею Элизабет.

С тех пор она носила его не снимая, и нижняя часть креста стала гладкой оттого, что она долгие годы теребила его. Девушка приостановилась, застегивая цепочку на шее, а потом прошла по коридору и ступила в окутанный сумерками двор. Он был заставлен повозками и лошадьми, и в воздухе висел резкий запах конского навоза. Чувствуя себя в тяжелом платье словно закованной в доспехи, Элизабет медленно направилась к главной зале. Сжимая в ладони крестик, она молила Господа вмешаться и спасти ее.

Ее пронзительный крик разорвал вечернюю тишину. Грумы у конюшен резко вскинули головы, прервав свои занятия, и обернулись. Роберт рванулся вперед, чтобы не дать им времени прийти в себя, но тут из сторожевой башни вышли еще трое мужчин, привлеченных криком. Роберт остановился, оценивающе глядя на выстроившихся перед ним противников. Когда стража вытащила мечи, встав на пути между ним и свободой, он устремился к молодой женщине, которая застыла на месте как вкопанная.

Она вдруг пришла в себя и кинулась бежать, почуяв грозящую ей опасность, но платье было длинным и тяжелым, и она сумела сделать лишь несколько неуверенных шагов, прежде чем Роберт настиг ее и прижал к себе, обхватив одной рукой поперек груди. Она вскинула руки и в страхе схватила его за локоть.

– Назад! – заревел Роберт на стражников, выставляя перед собой отнятый у врага меч.

Пятеро мужчин остановились в нерешительности, переводя взгляды с Роберта на Кормака, который прикрывал сводному брату спину, готовый защищать его.