Лара и ее две сестры двинулись к нам легкой походкой, и были чертовски в этом хороши. На Ларе было открытое белое платье, подчеркивающее ее формы, с двумя черными кожаными ремнями на бедрах. На одном из них висела кобура с пистолетом. К другому был прикреплен меч, настоящая рапира, потертая рукоятка которой выглядела так, будто рапирой действительно пользовались. Ее длинные черные волосы были собраны кружевной сеткой, и на макушке головы были покрыты белой тканью, очень похожую на ту, что носили цыганки. На ней было колье из платины, — казалось, металл обладал своим собственным блеском в темноте и неограненные огромные кровавые рубины свисали с него.

По мере того, как она шла, невозможно было не заметить роскошные женственные формы ее тела, невольное покачивание ее бедер, каждое движение подчеркивало тот факт, что у нее было смертельное оружие. И, после того, как дождь попал на ее белое платье, стало невозможным не узнать множество других вещей о Ларе, — например, то, что помимо оружия и обуви на ней ничего не было.

Я сосредоточился на том, чтоб язык не свисал до подбородка и заставил глаза смотреть в другом направлении.

Ее сестры были одеты по-другому. Несмотря на то, что они тоже были в белом, обе были одеты во что-то, больше всего похожее на кожаную одежду мотоциклистов — не ту, что носят исконные американские байкеры, а скорее ту, что вы можете увидеть на профессиональных моторейсерах. Одежда была высокотехнологичной, и по-видимому бронирована. В обычном снаряжении доспехи сделаны из тяжелого пластика, чтобы защищать ездока в случае падения или столкновения. Готов поспорить, что в одежде Рейтов он был заменен на что-то более прочное. Они также были снаряжены оружием, традиционным и современным. Их волосы были собраны назад как у Лары, кожа бледна, глаза расширены и серы, а губы были темные и манящими.

Я смотрел, как подходят три сестры Рейт, и думал, что если во вселенной есть какая-то справедливость, я увижу их медленное движение.

Увы.

Уголком глаза я заметил, как Мэй спокойно подняла руку в сторону Стража Берсеркерганга, приказывая не предпринимать действий. Это не удивило меня. У Старейшины Мэй были очень жесткие понятия о правильном поведении и о том, как им нужно следовать. Она никогда не потворствовала разногласиям в Совете там, где их могли видеть посторонние.

Лара остановились в двадцати футах, и ее сестры остановились на пару футов позади нее. Их глаза были направлены на Стражей, которые в ответ смотрели на вампиров спокойным вниманием.

— Гарри, — сказала она теплым голосом, как будто мы просто встретились на вечеринке. — Ты порочный, порочный мужчина. Ты не сказал мне, что я буду делить тебя с кем-то этой ночью.

— Что я могу сказать? — спросил я, поворачиваясь к Ларе. Я улыбнулся ей и поклонился, не отрывая от нее своего взгляда. Это была более приятная паранойя, чем я наблюдал у Стражей, если не менее настороженная. — Я имел доверчивую, нежную душу, но суровость мучительного мира сделала меня циничным и осмотрительным.

Лара перевела любопытный взгляд со Стражей на меня. Затем она одарила их улыбкой, которая могла бы расплавить сталь и двинулась ко мне, каким-то образом сделав развязность элегантно-женственной. Она протянула ко мне руки.

Я улыбнулся в ответ, хотя моя улыбка была гораздо более натянутой и неестественной, и сквозь зубы прошептал:

— Ты должно быть шутишь.

Она скромно опустила голову, сменив улыбку на усмешку, и выдохнула:

— Будь любезен со мной, чародей мой, и я окажу тебе помощь в ответ.

Не думаю, что долго сомневался, прежде чем предложил ей свои руки в ответ. Мы крепко пожали их. Ее пальцы были гладки словно шелк и очень холодные.