— Человек придумал, как мы сможем убедиться в его правдивости?

По моей профессиональной оценке, ты быстро выходишь на прямую линию, что удобно.

Я высунул верхушку своего посоха вперед, вместе с моей собранной волей, фокусируя ее на области размером с мой сжатый кулак и крикнул:

— Forzare!

Невидимая сила ударила в лидирующего паука, прямо в его ужасающий рот. Она подняла его на все восемь футов, протащила 15 футов назад и выдохлась на стволе огромного старого дуба. Паук шмякнулся об него как огромная бутыль с водой, с мерзким расплескивающимся звуком. Он свалился с дерева на замерзшую землю, ноги его трепетали и спазматически дергались. Примерно триста фунтов снега, которые стряхнуло столкновение, свалились вниз с кроны дуба и наполовину похоронили тело.

Все замерло, и воцарилась тишина.

Я сузил глаза и переводил взгляд с одного чудовищного арахнида на другого. Я не говорил ни слова.

Ближайший к своему мертвому компаньону паук осторожно переминался с лапы на лапу. Затем, намного тихим голосом произнес:

— Пропустите чародея.

— Чертовски правильно пропустить его, — пробурчал я себе.

Затем я шагнул вперед, будто собираясь смести все, что окажется на моем пути.

Пауки расступились. Я продолжил движение без замедления, нарушения шага или взглядов назад. Они не знали, как часто бьется мое сердце или как подкашиваются ноги от страха. И до тех пор пока не узнают, со мной все будет в порядке.

Спустя сотню ярдов или около того, я обернулся назад, только для того, чтобы увидеть, как пауки собрались около тела их мертвого компаньона. Они заворачивали его в шелк, их клыки дергались и голодно щелкали. Я вздрогнул, а мой желудок едва не вывернуло наизнанку.

Одну вещь вы точно сможете знать перед визитом в Небывальщину: вам не удастся поскучать.

Я покинул лесную тропу у дерева, на котором был вырезан пентакль. Деревья стали вечнозелеными и сжали ее. Когда что-то двигалось между деревьев, они начинали издавать слабый шум, и я мог слышать резкие шепчущие и шелестящие голоса, идущие из леса вокруг меня. Страшновато, но нормально для этого направления.

Путь вывел меня на чистую вырубку. В центре очищенного пространства находился земляной холм примерно в дюжину ярдов в ширину и столько же в высоту, окруженный камнями и оплетенный виноградными лозами. Массивные каменные плиты образовывали косяки и перемычку прохода. Одинокая фигура в сером плаще стояла рядом с проходом, выглядя как тощий и крепкий парень с настолько острыми скулами, что можно было резать ими хлеб, и кобальтово-голубыми глазами. Под серым плащом он был одет в ярко-синий кашемир, с кремовой рубашкой и полуботинках с медными пряжками цвета металлик. Черный котелок завершал картину. Вместо посоха или дробящей дубинки, он был вооружен прогулочной тростью с серебряным набалдашником в правой руке.

Он держал трость полностью вытянутой, направленной прямо на меня, суженным серьезным взглядом следя за моим спуском по тропе.

Я остановился и взмахнул руками.

— Спокойнее, Боец.

Молодой человек опустил трость и лицо его расплылось в улыбке, что сделало его лет на десять моложе.

— А! — сказал он, — Вот уж не ждали — не чаяли.

— Классика, — сказал я. — Как дела, Чендлер?

— Я отморозил свою ладную задницу, — Чендлер говорил весело, с элегантным Оксфордским акцентом. — Но я терплю, благодаря своим отличным манерам, академической подготовке и метрическим тонам Британской силы духа. — Его ярко-синие глаза на секунду взглянули на меня и, хотя его выражение лица никак не изменилось, его голос стал чуть деловым.