Слушающий Ветер и Мерлин стояли у буфетного столика, тихо разговаривая. Пибоди слонялся на заднем фоне, нося различные наборы папок, бухгалтерских книг и карандашей.

Я замер на мгновение, чтобы Прислушаться. Это трюк, которому я научился — не столько магический, по сути, сколько связанный с мысленной фокусировкой полностью на моем чувстве слуха.

— …выяснить истину, — сказал Мерлин, нагрузив поднос маленькими сэндвичами, треугольничками сыра и зеленым виноградом. — Уверен, у тебя нет возражений по этому поводу.

— Я думаю, что истина уже установлена, — спокойно ответил Слушающий Ветер. — Мы просто тратим здесь время. Нам следует сфокусироваться на контролировании непредвиденных последствий.

Мерлин был высоким мужчиной, полным королевского достоинства, с длинной белой бородой и длинными белыми волосами в придачу — каждый дюйм волшебного волшебника. Он носил синие одежды и серебряный обруч на голове, его посох был изящен, из простого белого дерева без каких-либо символов. Он сделал паузу, наполняя свою тарелку, и внимательно посмотрел на Индейца Джо.

— Я приму это к сведению.

Индеец Джо, Слушающий Ветер, вздохнул и поднял ладони вперед в примирительном жесте.

— Мы готовы начать.

— Дай мне немного перекусить и я тоже в деле.

— Гм, — застенчиво произнес Пибоди. — На самом деле, Чародей Слушающий Ветер, если вы бы смогли подписать несколько бумаг для меня, пока Мерлин ест, это было бы принято с благодарностью. На вашем столе два документа, нуждающихся в рассмотрении и у меня три… — Он прервался и начал перекладывать бумаги из одной руки в другую, пока наконец не заглянул в папку. — Нет четыре, еще четыре других у меня.

Индеец Джо вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Пошли.

Они направились к лестнице, ведущей к балкону, повернули в противоположном от меня направлении, когда достигли верха, и вошли в кабинет в дальней части комнаты.

Я подождал, пока они не ушли, чтобы спуститься по лестнице в нижний уровень.

Мерлин сидел на ближайшем стуле и ел сэндвичи. Он замер на секунду, когда увидел меня, а затем спокойно продолжил. Забавно. Мне нравился Мерлин столько же, сколько гонорея, но я никогда прежде не видел его в такой обстановке. Обычно я видел его во главе собрания Совета, в качестве отдаленной и неприступной фигуры власти и полномочий.

Я даже не представлял себе, что он может есть сэндвичи.

Я уже почти прошел мимо, но затем развернулся и остановился возле него.

Он продолжил есть, совершенно безучастно, до тех пор, пока не покончил с сэндвичем.

— Пришел позлорадствовать, не так ли, Дрезден? — спросил он.

— Нет, — сказал я спокойно. — Я здесь, чтобы помочь вам.

Он уронил кусочек сыра, от которого собирался откусить. Сыр упал на пол незамеченным, глаза чародея сузились, он глянул на меня с подозрением.

— Прошу прощения?

Я оскалил зубы в холодной улыбке.

— Знаю. Это все равно что пропихнуть мышь сквозь сырную терку, так сказать.

Он смотрел на меня в молчании с минуту, прежде чем глубоко вздохнул, откинувшись на спинку стула, и одарил меня пристальным взглядом голубых глаз.

— Почему я должен верить, что ты будешь делать такого рода вещи?

— Потому что ваши яйца зажали в тиски, и только я один смогу их освободить, — сказал я.

Он выгнул элегантную серебряную бровь.

— Ладно, — сказал я. — Вышло немного более гомоэротично, чем я ожидал.