Без видимого сигнала они одновременно стали красться вперед — это было первобытное, кошачье крадущееся движение, присущее истинным хищникам, нападающим в полной тишине. Лара замерла, когда добралась до меня, посмотрела своими холодными серебристыми глазами на мои раны и прошептала:

— Не вставай.

Нет проблем, тупо подумал я. Не вставать — это легко.

Крик прервался одновременно с последней прерывистой автоматной очередью. Охранник вышел из-за угла нетвердым шагом. Его волосы слиплись от крови, которая покрывала и половину лица. На куртке, с левой стороны, была длинная дыра. Его левая рука неподвижно свисала, но в правой он продолжал сжимать свой миниатюрный автомат. Охранник покачнулся и упал на одно колено, увидев трех вампиров.

Лара махнула рукой, пара ее спутниц разошлась в стороны и двинулась вперед, пока она сама перешла к стороне раненного охранника.

— Что произошло?

— Мы стреляли в него, — сказал он. — Мы стреляли в него из всего, что было. Но даже не замедлили. Они мертвы. Они все мертвы.

— Ты истекаешь кровью, — сказала спокойно Лара. — Держись позади меня. Защищай чародея.

Он неуверенно кивнул.

— Есть. Так точно.

Человек Лары был либо невероятным счастливчиком, либо действительно хорошим в бою, чтобы пережить сражение с перевертышем в закрытом помещении. Несколько секунд я тупо смотрел на охранника, пока мой затуманенный разум не вывесил предупредительный флаг. Никто не удачлив настолько.

— Лара! — задушено просипел я.

Охранник превратился в расплывчатое движущееся пятно, замахнувшись на Лару автоматом как дубинкой, но она начала двигаться сразу же, как только услышала мое предупреждение, и он лишь скользнул автоматом по волосам в дюйме от головы. Она прыгнула в сторону и перекатилась, когда другая рука охранника удлинилась и покрылась желтой шерстью и когтями. Она отклонилась от худшего, но когти перевертыша оставили три глубоких пореза, наполнившихся кровью, бледной и жемчужной.

Перевертыш последовал за ней, рванув вперед, его тело расширялось и уплотнялось в форму кого-то похожего на большого медведя с огромными челюстями и злобными клыками. Он одолел ее одной только силой массы, хлопая и загребая своими когтистыми лапами, щелкая стальными челюстями. Я слышал хруст кости, услышал яростный крик Лары — и перевертыш полетел прямо в потолок, его голова и плечи врезались в него с такой силой, что он пролетел через него и на этаж выше.

Лара перекатилась на спину, и оттолкнула тварь от себя ногами. У нее были длинные, гладкие мускулистые и чрезвычайно привлекательные ноги; она опустила их и поднялась, держа руку прижатой к боку. Ее кожа светилась холодной, внеземной силой, а ее глаза превратились в сферы чистого белого цвета. Она уставилась на потолок на несколько секунд, медленно поднимая и выпрямляя руку.

Она получила сложный перелом предплечья. Я видел, как кость проткнула плоть. Но уже в следующие несколько секунд плоть, казалось, слегка попульсировала и стала более гибкой. Кость заживала, исчезая под кожей руки — даже дыры, прорванные костью, медленно запечатываясь, закрывались, и десять секунд спустя я не мог даже сказать, что она была ранена вообще.

Она повернула свои пустые белые глаза ко мне и уставилась на меня с выражением сосредоточенного неприкрытого голода. В ту же секунду я почувствовал, что мое тело ответило ее желанию, столь же одурманенному, как и я, но все это быстро подавила волна тошноты. Я повернул голову, и меня вырвало на дорогой пол, а моя голова и шея ныли от боли.

Когда я снова поднял голову, Лара отвернулась от меня. Она собирала свое упавшее оружие, но пистолет-пулемет был согнут в форму запятой ударами молотов-лап перевертыша. Она отшвырнула его, вернула свой меч и потянула соответствующее оружие из ее пояса.