Дождь кончился, выглянуло солнце. И я вздрогнула, заметив, как постарел Андрей. Его прекрасная матовая кожа была в мелких морщинках, а между бровями залегла глубокая борозда. Хотя, конечно, ничего удивительного. Ведь он уже дед.

— Так в чём дело? — Андрей незаметно покосился на часы.

— Я к тебе пришла как к Сашкиному шефу.

— Интересно, — усмехнулся Андрей. — И что этот негодяй опять натворил?

— Он, понимаешь ли, постоянно старух в квартиру водит, — объяснила я. — Ты ему поручал это делать?

— Интересно! — вскинул брови директор фирмы. — Раньше он водил девочек. Ориентацию сменил, что ли?

— Да нет, я не о том. Сашка оказывает нотариальные услуги на дому…

— Ничего особенного, — перебил Андрей. — Нотариус может выезжать на дом. Как раз к старухам или к инвалидам. К тем, кому не прийти в контору.

— Ты не понял, что ли? Он не к ним выезжает, что было бы нормально, а приглашает их в нашу квартиру. Бабки эти вполне себе ходячие. Сашка сказал, что им в Лахту ездить неудобно, поэтому он принимает их на Васильевском. Причём бывает и так, что он за некоторых и платит сам. Если, конечно, не выходит слишком дорого. Например, копию документа заверить. Теперь бабушки к нам валом валят. И каждая хочет, чтобы ей скидку сделали — за счёт вашей фирмы.

— Ерунда какая-то! — поморщился Озирский и допил пиво. Потом бросил в рот горсть солёных орешков. — Давай сначала, и как можно подробнее. Я об этом ничего не знал…

— Вкратце дело обстоит так, — начала я. — Николаев Александр Керимович принимает у себя на квартире граждан, коим оказывает нотариальные услуги в пределах полномочий, указанных в лицензии. Эти граждане, а чаще гражданки преклонного возраста, прибывают к нам и днём, и вечером. Кстати, и по субботам тоже — весь день. Бывает, что устраивают очередь на лестнице. Когда соседи стали ругаться, Сашка разместил клиентов в прихожей…

— Ничего не понимаю! — честно признался Озирский. — Он не имеет права делать это дома. Или здесь, или — на выезде.

— Я в этих делах ничего не понимаю. Но ты, как непосредственный начальник, можешь запретить ему самодеятельность. — Я вспомнила весь этот ужас и занервничала. — Короче, некоторые пенсионерки завещания оформляют по десять раз и больше. Поругаются с одними родственниками, и переписывают на других. В доме постоянно стоит гвалт, двери не закрываются. Пол грязный, как в парадном. Нет покоя в течение всего дня и вечера. Бабушкам, конечно, всё это нравится. А мне — нет. Сашка неплохо устроился. Сам ехать к ним не хочет, а приглашает к себе. Да ещё телефон постоянно звонит — к нотариусу ведь записываться нужно заранее. Зато слава у него среди этой публики — как у святого…

— Ого! А мы со Светкой всё недоумеваем, откуда берётся уйма клиентов. Вроде бы, сюда столько и не приходит. Если бы Сашок крысятничал, придерживал деньги за услуги — понятно.