Никто не мог их услышать, поэтому Джули осмелилась задать вопрос, который уже долго вертелся у нее на языке.

– Адам, зачем же вы женились на Элизе, если она вас так раздражает?

Он был захвачен врасплох ее прямотой, но ответил искренне.

– Этого хотела наша семья, и, если быть честным, Элиза ведь красивая женщина. Когда она захочет, она может быть обворожительной и весьма любезной. К сожалению, она этого не хочет… больше. И до поры я не замечал ее недостатков, а когда разглядел, было уже слишком поздно. Раньше я думал, что она просто… ну, такая темпераментная, что ли. – Он запнулся и немного помедлил. – У нас давным-давно уже практически не было никаких отношений, и я решил, что брак наш подошел к концу. Я попросился сюда на службу и уехал от нее, но когда приехал домой навестить родных… боюсь, я проявил слабость… не смог устоять. Она забеременела, и лишь поэтому мы еще женаты. Ну вот, теперь вы знаете все.

Джули стало его жаль. Элиза была бессердечной и эгоистичной женщиной. Но, по правде говоря, он просто обязан был остаться с ней из-за ребенка. От всего этого у Джули разболелась голова, и она сухо сказала:

– Я не имею права слушать все это, Адам. Ваши семейные проблемы касаются только вас, и вам следовало бы хранить их в тайне.

– А для чего же тогда друзья? – раздраженно поинтересовался он.

Джули удивленно подняла брови. Он на нее разозлился? Но почему?

– Возможно, когда-нибудь вы почувствуете необходимость пооткровенничать со мной. Уверяю вас, я не буду с вами так жесток.

Тэтчер ушел и присоединился к остальным офицерам, которые толпились вокруг своего командира и наперебой предлагали все новые тосты. Джули смотрела ему вслед, сбитая с толку этой внезапной вспышкой. Но подумать о причинах такого поведения Адама она не успела: перед ней словно из-под земли возникла Элиза, бывшая слегка навеселе от выпитого шампанского.

– Судя по тому, как Адам ушел от тебя, ты его чем-то сильно рассердила, дорогая. Что случилось? Ты отказалась встретиться с ним и заняться тем, что ты умеешь делать лучше всего – раздвигать ноги и вертеть задницей?

Джули от неожиданности растерялась, но она не собиралась позволить Элизе вовлечь себя в перебранку.

– Я не хочу уподобляться тебе, Элиза, поэтому лучше оставь меня в покое.

– В покое? – переспросила Элиза. – Вот те раз! Но ты же определенно не хочешь, чтобы мой муж оставил тебя в покое. Да он проводит с тобой почти столько же времени, сколько с нашим сыном… а на меня у него времени не остается вовсе. – Ее глаза сузились от злости. – Мне это совсем не нравится.

– Элиза! – резко окликнул ее Адам. – Прибыл дилижанс. Иди сюда, нам нужно выйти на улицу и попрощаться с подполковником и миссис Мейнз.

– Прошу прощения, – презрительно сморщив нос, бросила Элиза Джули. – Супружеские обязанности. Ты, наверное, и не догадываешься о том, что это такое. Поэтому сиди-ка ты здесь в своем жалком задрипанном платьице, а я пойду, меня все ждут – как-никак я теперь жена начальника гарнизона.

Как только все вышли, Джули тут же выскользнула из гостиной и бросилась в свою комнату. Здесь, в тишине, укрывшись от посторонних глаз, она упала на кровать и дала волю горючим слезам. Как же все несправедливо! Если бы она могла хотя бы разобраться в своих чувствах к Адаму, понять причину своей необъяснимой привязанности к его ребенку, свое стремление… стремление к чему? Но Джули все никак не удавалось привести свои мысли в порядок.

Так она и лежала, уставившись в потолок, и смутные образы беспорядочной чередой проносились в ее голове.