Сюджин ничего не ответила. Вместо этого она вцепилась в гриву своей лошади и решительно направила ее влево, в глубокий, заросший кустарником овраг.

– Мы поедем в ту сторону. Только опасайся гремучих змей – с теплым весенним солнцем они уже выползли на поверхность. Потом мы заберемся на гору и найдем какое-нибудь убежище, где можно спрятаться на ночь.

– Но, Сюджин… – попыталась возразить Джули.

– Потом поговорим, – коротко бросила Сюджин. – Сейчас нужно ехать тихо, чтобы вовремя услышать гремучую змею.

Ближе к ночи Сюджин нашла небольшую пещеру. Никаких признаков обитания хищников они не обнаружили, поэтому девушки решили расположиться здесь на ночь.

– Ты прекрасно знаешь эти места, – удивилась Джули. – Самой бы мне ни за что не отыскать сюда дорогу.

Она повернулась к Сюджин как раз вовремя, чтобы увидеть, как гримаса боли исказила лицо индианки.

– Может, тебе лучше не уезжать? Ты знаешь язык апачей и… и…

Сюджин покачала головой.

– Когда взойдет солнце, я больше ничего не смогу для тебя сделать. Если апачи меня увидят, они меня убьют.

Джули пошарила в темноте и нащупала руку Сюджин. Она крепко сжала ее и с жаром сказала:

– Ты и так уже сделала слишком много и слишком много вытерпела.

Долгое время они молчали, затем Сюджин сказала:

– Когда выглянет солнце, я оставлю тебя. Не думай, что я тебя бросаю, просто я делаю то, что должна.

Джули тяжело вздохнула:

– Расскажи о шамане, о кактусах… – обо всем, что мне может понадобиться.

Сюджин беспомощно пожала плечами.

– Ну… – начала она, с трудом подыскивая слова; – я не верю, что шаман дает капитану Арнхардту так много пейота специально для того, чтобы помутить его разум. Просто Кочиз понял, какого гиганта захватил в плен… и у него на этот счет, видимо, какие-то свои соображения. – Немного подумав, Сюджин продолжила: – Кочиз считает твоего мужчину своим братом, другом. Он не хочет, чтобы Дерек сбежал, но не хочет также убивать его. Что Кочизу еще остается делать, как не держать его одурманенным?

– Как ему дают пейот?

– С пищей, с водой.

Джули набрала в грудь побольше воздуха и, собравшись с духом, задала самый страшный для нее вопрос:

– Дерек уезжал с апачами на какие-нибудь… их набеги? Сюджин, ответь мне, пожалуйста. Я должна это знать.

Сюджин улыбнулась.

– Я знаю, почему ты спрашиваешь. Когда я была маленькой девочкой, отец как-то взял меня с собой на охоту. Мы поймали там енота, и я заметила, как он мыл пищу, перед тем как ее съесть. Я спросила отца, почему еноты так делают? Для того чтобы еда была вкуснее? И он ответил: да, еда вкуснее, если ее вымыть. Так же и с любовью. Если ты знаешь, что твой воин убил твоих братьев, твоя любовь будет уже запачканной и не такой вкусной. Но не волнуйся, подруга: он не участвовал в набегах Кочиза.

Джули отчаянно надеялась, что Сюджин права. «Но очень скоро ты сама узнаешь правду», – напомнила она себе. Еще один вопрос мучил ее.

– Что… случается с теми, кто принимает пейот?

– Мы считаем, – ответила Сюджин, – что только особенные люди могут принимать пейот – дающий видения кактус. Он и учитель, и целитель, но только для великих духом. Мое племя использует мескаль, который одновременно в чем-то и похож, и не похож на пейот. Моего отца называли дарящим видения.