— Все было запланировано совсем иначе, Баркли. Я нахожусь здесь для того, чтобы заключить сделку. Мистер Трент уверял меня, что если вы подпишете документ о продаже вашей доли в ранчо «Синяя даль» компании Э. М. Пидмонта, а также еще один документ, который я заготовил, в котором вы разрешаете вашим братьям и мисс Саммерз сделать то же самое, он отпустит Кэтлин и не станет возбуждать против нее дело.

Молчание воцарилось около Волчьей пещеры. Такое звенящее, что Кэтлин могла бы поклясться: она слышит стук собственного сердца — и стук сердца Уэйда.

Ранчо «Синяя даль» — это его жизнь. Его любовь. Оно было жизнью и любовью для ее отца. Он посвятил ему всего себя. Он любил каждую его пядь, каждое дерево, скалу, холм посреди равнины, каждый камешек на дне речки.

Для Уэйда подписать документ, передающий ранчо синдикату, — это все равно что оторвать у себя руку. Отказаться от части себя самого. Он не может этого сделать.

Не должен.

Но она слишком хорошо знает его — человека, который стоит лицом к лицу с врагами так спокойно, без напряжения, непринужденно. Она понимает, что им движет чувство ответственности и чести, его личный кодекс чести, по которому он живет.

Он пожертвует ради нее ранчо «Синяя даль», и это погубит его. Но тем не менее он это сделает. — Нет, Уэйд.

Она окликнула его дрожащим голосом, и он бросил на нее пронзительный взгляд.

— Не делайте этого. Я не боюсь предстать перед судом — он ничего не сможет доказать, я ничего у него не украла…

— Заткнуться! Здесь решает Баркли. — Трент еще глубже вдавил ей в висок ствол пистолета, и Кэтлин вскрикнула от боли.

— Она, очевидно, сама не знает, о чем говорит, — мягко продолжал Трент. — У меня есть свидетели, которые дадут показания в мою пользу насчет похищенной драгоценности. Представитель закона подтвердит, что слышал, как она призналась…

— Он лжет, Уэйд! Я никогда… не делала никаких признаний. Он грязный лжец…

— Да ну, мисси, это неправда. Я сам слышал, чего вы сказали. — Рыжеволосый усмехнулся, и опять в его рту блеснуло золото.

— Он даже не шериф, во всяком случае, не настоящий! — выдохнула Кэтлин. — Уэйд, я думаю, что это Херли Биггз! Я узнала его — это тот бандит, который тогда, в горах, застрелил двух человек!

Услышав это, Доминик Трент резко повернул ее к себе и с размаху ударил по щеке. Кэтлин рухнула наземь.

Едва Уэйд бессознательно шагнул вперед, как Смоук Джексон и рыжеволосый подняли пистолеты и нацелились ему в грудь.

— Стоять на месте! Ни шагу! — проревел «профессиональный охотник».

Уэйд не сводил глаз с Кэтлин. Увидев, как она с трудом стала на колени и поднесла к лицу скованные руки, он едва сдерживался, чтобы не броситься на Трента. Ярость бушевала в нем.

В эту минуту Уэйд понял, что всякий, кто станет между ними, умрет.

— Следующий, кто прикоснется к ней, первым отправится в ад, — сказал он и перевел свой сталь — ной взгляд с Трента на Пилтсона, потом на Смоука Джексона, и наконец, на Дрю Рейли.

— В вашем положении прибегать к угрозам совершенно бессмысленно, — насмешливо сказал Трент. — Вы не вооружены. Как же вы намереваетесь убить кого бы то ни было?

— Вопрос в том, Трент, готовы ли вы выяснить это? — В тихом металлическом голосе Уэйда звучала явная угроза, и это ни от кого не укрылось. Даже безоружный, один против четверых, он являл собой устрашающее зрелище. Было что-то такое в его позе, в глазах, в самом голосе, что посеяло в этих четверых семена сомнения, которое, как он знал, может погубить каждого.