Львинолап сорвался с места и понесся по жесткой траве к скалистой вершине холма. Забравшись на самый высокий камень, он замер, подставив шерсть ветру. Он чувствовал себя сильным и грозным, как самый могучий воитель Львиного племени. Он мог вытянуть лапу и раздавить целую кучу гнезд Двуногих. Самая широкая Гремящая Тропа казалась отсюда тоньше ежевичной ветки, которую можно было запросто перегрызть зубами.

«Я могу мчаться быстрее зайца! Могу сразиться с самой злющей на свете лисой. — Тут Львинолап заметил небольшое темное пятнышко на горизонте и прибавил: — Могу быстрее любого орла взлететь на самую высокую гору! Интересно, другие коты тоже чувствуют такую силу? Вряд ли», — снисходительно подумал Львинолап, поглядев на мирно разлегшихся внизу товарищей.

Он насторожил уши, ожидая услышать в завывании ветра сиплый голос Звездоцапа или увидеть фигуру призрачного воина в тени кустов и камней. Все получилось именно так, как тот ему обещал. Львинолап чувствовал небывалую силу, и все враги казались ему жалкими букашками. Но вокруг не было никаких следов полосатого кота. «Значит, я чувствую все это сам по себе?» — удивился Львинолап.

— Львинолап! Мы тебя ждем!

Громкий окрик отца заставил его подскочить от неожиданности. Остальные коты уже поднялись с мест и сгрудились в кучу.

— Бегу!

Перепрыгивая с камня на камень, Львинолап ринулся вниз и догнал спутников, когда те уже спускались в рощу.

— Помните, как мы поднимались сюда? — спросила Рыжинка, шагавшая впереди с Белкой и Ежевикой.

— Я помню, что стерла себе все лапы и хромала, — засмеялась Белка, помахав хвостом.

Ежевика обогнул огромный куст папоротника и задумчиво сказал:

— Один из котят Алоцветика свалился отсюда, а Тростинка поймала его и понесла дальше. Мы тогда помогали друг другу.

— Но теперь это в прошлом, — с неожиданной грустью пробормотал Грач. — Что ж, наши племена издавна привыкли враждовать друг с другом.

Львинолап с тоской подумал о Вересколапке и вздохнул: «Похоже, старшие воители тоже грустят о дружбе, связывавшей их во время Великого Путешествия».

Тем временем дорога продолжала спускаться вниз, в незнакомые земли. «Хорошо, что старшие помнят дорогу и знают, куда идти!» — подумал Львинолап и вспыхнул от стыда, вспомнив, как стоял на вершине и воображал себя повелителем всего мира. Хорошо, что никто не знает, о чем он думал!

«Никто, кроме Воробушка». — Львинолапа обдало жаром при мысли о том, что брат мог подслушать его мысли.

— Шевелите лапами, — прикрикнул на отстающих Ежевика. — Я хочу к ночи выйти из леса.

Львинолап украдкой вздохнул. Лапы его отяжелели, а в животе урчало от голода. Сила целебных трав закончилась, и он вдруг почувствовал страшную усталость. Вот когда он пожалел о том, что пренебрег возможностью отдохнуть и заморить червячка!

— Эх, ты! — пробурчала мать, поравнявшись с ним. Львинолап скосил глаза и увидел мышку, зажатую у нее в пасти. — Ешь, только быстро! — приказала Белка, бросая добычу перед Львинолапом.

— Спасибо! — пролепетал он, с благодарностью ткнувшись носом в ее шерсть.

— Мне просто надоело слушать, как у тебя урчит в животе, — засмеялась Белка, выгибая хвост.

Она убежала догонять Ежевику, а Львинолап улегся на землю и в несколько жадных укусов покончил с угощением. Когда он снова поднялся, путников уже не было видно, лишь их голоса громко звучали за деревьями. Лапы оруженосца вновь наполнились силой и, быстро нагнав свой отряд, он пошел рядом с отцом.