|
Вдруг она заметила двух девочек на качелях, круто остановилась и высунула язык в знак восхищения. Мамаша Тенардье отвязала дочек, сняла их с качелей и сказала. - Поиграйте втроем. В этом возрасте дети легко сближаются друг с другом, и через минуту девочки Тенардье уже играли вместе с гостьей, роя ямки в земле и испытывая громадное наслаждение. Гостья оказалась очень веселой; веселость малютки лучше всяких слов говорит о доброте матери; девочка взяла щепочку и, превратив ее в лопату, энергично копала могилку, годную разве только для мухи. Дело могильщика становится веселым, когда за него берется ребенок. Женщины продолжали беседу. - Как зовут вашу крошку? - Козетта... Козетта - читай Эфрази. Малютку звали Эфрази. Но из Эфрази мать сделала Козетту, следуя тому инстинкту изящного, благодаря которому матери и народ любовно превращают Хосефу в Пепиту, а Франсуазу в Силету. Такого рода производные вносят полное расстройство и путаницу в научные выводы этимологов. Мы знавали бабушку, которая ухитрилась из Теодоры сделать Ньон. - Сколько ей? - Скоро три. - Как моей старшей. Между тем три девочки сбились в кучку, позы их выражали сильное волнение и величайшее блаженство. Произошло важное событие: из земли только что вылез толстый червяк, - сколько страха и сколько счастья! Их ясные личики соприкасались; все эти три головки, казалось, были окружены одним сияющим венцом. - Как быстро сходится детвора! - вскричала мамаша Тенардье. - Поглядеть на них, так можно поклясться, что это три сестрички! Это слово оказалось той искрой, которой, должно быть, и ждала другая мать. Она схватила мамашу Тенардье за руку, впилась в нее взглядом и сказала: - Вы не согласились бы оставить у себя моего ребенка? Тенардье сделала движение, не означавшее ни согласия, ни отказа и выражавшее лишь изумление. Мать Козетты продолжала: - Видите ли, я не могу взять дочурку с собой на родину. Работа не позволяет. С ребенком не найдешь места. Они все такие чудные в наших краях. Это сам бог направил меня к вашему трактиру. Когда я увидела ваших малюток, таких хорошеньких, чистеньких, таких довольных, сердце во мне перевернулось. Я подумала: "Вот хорошая мать'" Да, да, пусть они будут как три сестры. Да ведь я скоро вернусь за нею. Согласны вы оставить мою девочку у себя? - Надо подумать, - ответила Тенардье. - Я стала бы платить шесть франков в месяц. Тут чей-то мужской голос крикнул из харчевни! - Не меньше семи франков. И за полгода вперед. - Шестью семь сорок два, - сказала Тенардье. - Я заплачу, - согласилась мать. |
