|
- Ничего не поделаешь! - Да ведь будет поздно! Разве вы не видите, что телега уходит все глубже? - Как не видеть! - Послушайте, - продолжал Мадлен, - пока еще под телегой довольно места, можно подлезть под нее и приподнять ее спиной. Всего полминуты, а за это время беднягу успеют вытащить. Найдется здесь человек с крепкой спиной и добрым сердцем? Кто хочет заработать пять луидоров? Никто в толпе не сдвинулся с места. - Десять луидоров! - сказал Мадлен. Присутствовавшие смотрели в землю. Один из них пробормотал: - Тут нужна дьявольская сила. Как бы тебя самого не придавило! - Ну же! - настаивал Мадлен. - Двадцать луидоров! Опять молчание. - Желания-то у них хватает...- произнес чей-то голос. Мадлен обернулся и узнал Жавера. Он не заметил, когда тот подошел. - А вот силы не хватает, - продолжал Жавер. - Чтобы поднять на спине такую телегу, надо быть страшным силачом. Пристально глядя на Мадлена, он произнес, отчеканивая каждое слово: - Господин Мадлен! В своей жизни я знал только одного человека, способного сделать то, что вы требуете. Мадлен вздрогнул. Равнодушным тоном, но не сводя с Мадлена глаз, Жавер добавил: - Это был один каторжник. - Вот как! - отозвался Мадлен. - Каторжник из Тулонской тюрьмы. Мадлен побледнел. Между тем телега продолжала медленно уходить в землю. Дедушка Фошлеван хрипел и вопил: - Задыхаюсь! У меня ребра трещат! Домкрат! Сделайте что-нибудь! Ох! Мадлен оглянул толпу. - Неужели никто не хочет заработать двадцать луидоров и спасти жизнь бедному старику? Ни один из присутствовавших не шевельнулся. Жавер продолжал: - В своей жизни я знал только одного человека, который мог заменить домкрат. Это тот каторжник. - Ох! Сейчас меня раздавит! - крикнул старик. Мадлен поднял голову, встретил все тот же ястребиный, не отрывавшийся от него взгляд Жавера, посмотрел на неподвижно стоявших крестьян и грустно улыбнулся. Потом, не сказав ни слова, опустился на колени, и не успела толпа даже вскрикнуть, как он уже был под телегой. Наступила страшная минута ожидания и тишины. На глазах у всех Мадлен, почти плашмя лежа под чудовищным грузом, дважды пытался подвести локти к коленям, но тщетно. Ему закричали: "Дядюшка Мадлен! Вылезайте!" Сам старик Фошлеван сказал ему: "Господин Мадлен! Уходите! Видно, уж мне на роду написано так умереть! Оставьте меня! Не то и вас задавит!" Мадлен ничего не отвечал. Зрители тяжело дышали. Колеса продолжали уходить все глубже, и теперь Мадлену было уже почти невозможно вылезти из-под телеги. Вдруг вся эта громада пошатнулась, телега начала медленно приподниматься, колеса наполовину вышли из колеи. |
