– Один человек, сэр, – доложил Паулинен, заглядывая в кабину модуля. – И что-то еще, голое и костлявое… Обернуто в пленку и подвешено у носового экрана.

    Коммодор Врба находился в рубке и следил за появлением гостя по монитору внутренней связи.

    – Это пилот, Райво, – сказал он, поднимаясь из кресла. – Не трогай его, пусть висит где висит. Фаата ведите на палубу «А», прямо к Болтуну Бену. Вахтенный!

    – Да, сэр!

    – Доктора Ибаньеса срочно ко мне, я буду в обсервационном зале. Убрать оттуда астрофизиков, у люков и шлюзов выставить десант. Трансляция на корабли флотилии, но только по капитанскому каналу. Полная запись. Пусть этим займется Борсетти, контроль – за Кирьяновым.

    – Слушаюсь, сэр!

    Вахтенный офицер ринулся к интеркому, но Врба его остановил:

    – Передайте начальнику научной группы: нужен эксперт по трансинформатике. Лучше из тех, что программировали Болтуна. Доктор Сван и доктор Куба. Выполняйте!

    Он вышел из централи управления и неторопливо зашагал по широкому коридору палубы «А». Тут, как положено в случае «красной тревоги», стояли десантники в боевых скафандрах под командой лейтенанта Белоручко, и еще один взвод распределялся у люков, ведущих в обсервационный зал. Его уже очистили – у пультов никого, телескопические колпаки пусты, на диванах и столах разбросаны покетпьюты, чипы с записями, голограммы с изображением звездного неба, пересеченного Провалом. В дальней части помещения, огороженной экранами, суетились у массивной туши Болтуна две женщины, Изабель Куба и Хельга Сван. Рядом, нервно потирая руки, топтался Хоакин Ибаньес.

    – Мы в полной готовности, мой командир… Его приведут сюда? Он один? Как он выглядит? Это фаата или тхо привилегированной касты?

    Врба не ответил на эти вопросы, повернулся к серому шкафу транслятора и молвил:

    – Эта штука будет работать? Вы уверены?

    Хельга Сван насупилась. Ее коллега, маленькая энергичная женщина, окинула Карела Врбу негодующим взглядом.

    – У вас есть повод сомневаться, коммодор? Мы разрабатывали это устройство больше восьми лет, тестировали на аудиозаписях Тимохина, тех, что с неудачных переговоров, и его проверил Коркоран… Коркоран и тот офицер из Секретной службы, с оперированным горлом. Перевод отличный в обе стороны, со всеми нюансами языка!

    – Я предпочел бы видеть здесь Коркорана с тем самым офицером, – хмуро отозвался Врба. – Вы говорите, перевод отличный, со всеми нюансами? Это эмоции, доктор. Я тут Байрона и Мицкевича читать не собираюсь. Мне нужен адекватный перевод!

    Возможно, доктор Куба хотела что-то возразить, да так и застыла с раскрытым ртом. Загудел лифт, раскрылись стены кабинки, и в зале, под конвоем Паулинена и трех десантников в броне, появился фаата. Он был молод и красив: узкое бледное лицо с крохотным алым ртом и серебристыми глазами, длинные смоляные локоны, изящная тонкая фигура и грациозные, как у сказочного эльфа, движения. Его облегающая одежда отсвечивала то синим, то голубым, то фиолетовым, ноги ступали бесшумно, руки были согнуты в локтях, кисти подняты к лицу, словно он пытался прочитать что-то, написанное на своих ладонях. Жест покорности, вспомнил коммодор.