— Возможно, вы слишком многого требуете? — нерешительно предположила Кассия.

— Но такое случается со многими людьми. Почему же не со мной? — резко, почти грубо осведомился маркиз.

— Вы еще так молоды и можете пытаться дотянуться до звезд, хотя, если и коснетесь их, возможно, будете разочарованы.

— Уверен, что, если коснусь звезды, которую стремлюсь отыскать, ничто не разочарует меня, — покачал головой маркиз. — Наоборот, это станет чудом, о котором я так долго молил Бога.

Как странно, что такой человек вообще способен просить чего-то у Бога! Сама Кассия молилась каждую ночь, чтобы встретить человека, которого полюбит и кто, в свою очередь, станет любить ее так, как любили друг друга мать и отец. Они всегда казались такими ослепительно счастливыми!

— Вы удивлены, — снова спросил маркиз голосом, почему-то показавшимся Кассии оскорбительным, — что я способен молиться?

— Совсем немного… и только потому, что вы прямо признаетесь в этом. Большинство мужчин стесняются подобных вещей.

—  — Только не я. И молюсь, чтобы найти и добиться любви, которую ищу.

И снова в мозгу Кассии мелькнуло, что он имеет в виду мадам де Сальре, но она так его любила и так желала ему счастья, что тихо пообещала:

— Я тоже буду молиться, чтобы чудо случилось и вы… обрели счастье, которого были так долго лишены.

— Спасибо, — кивнул маркиз, — и у меня такое чувство, Кассия, что ваши молитвы будут услышаны.

И, словно им больше нечего было сказать друг другу, повернул коня. Кассия последовала его примеру, и они, преодолев несколько препятствий, помчались галопом к замку. Щеки Кассии раскраснелись, глаза сияли счастьем. Она жалела лишь о том, что эта прогулка не может длиться вечно. Но, возможно, на каком-нибудь далеком горизонте, там, где кончается земля, находится рай, который будет принадлежать им на все времена.

Девушка сознавала, конечно, что предается романтическим грезам — у маркиза слишком много дел сегодня, повезло еще, что они смогли побыть наедине.

Она поспешно поднялась к себе, чтобы переодеться, и как раз надевала одно из элегантных дневных платьев, когда в дверь постучали и вошел Перри. В костюме для верховой езды, он выглядел особенно красивым, хотя никто не мог бы принять его за француза.

— Я иду завтракать, — сообщил он, — а потом в конюшню, чтобы выбрать себе лошадь. Маркиз пообещал отдать мне любую, кроме той, которая предназначена для него.

— О, Перри, как восхитительно! Но поспеши, а то вдруг брат маркиза Орвил получит самую лучшую, прежде чем ты успеешь прийти!

— Орвил! До чего же неприятный малый, и графиня сказала мне вчера, что никто в семье его терпеть не может. Он то и дело становится причиной очередного скандала в Париже!

— Вероятно, он доставляет немало беспокойства маркизу, — заметила Кассия.

— Должны же у него быть хоть какие-то проблемы, если учесть, как милостива к нему судьба и как он богат!

В голосе брата слышались нотки зависти, и Кассия немедленно ринулась на защиту маркиза:

— Не смей уподобляться Орвилу де Байе! Мало того, что он вчера наговорил гадостей, да к тому же еще и был пьян!

— Не желаю иметь с ним ничего общего, — резко бросил Перри, — и ради Бога, Кассия, не влюбись в маркиза!

Кассия промолчала, но брат настойчиво продолжал:

— Гарри предупреждал меня насчет него, и хотя мадам де Сальре еще не появлялась, подозреваю, что либо она, либо другая подобная ей женщина ждет маркиза в Париже, куда он вернется сразу же после скачек.

Кассия невольно поморщилась от острой боли в груди, но, собравшись с силами, пробормотала:

— Мне казалось, он тебе так понравился… Но Перри, недоверчиво посмотрев на сестру, приказал:

— Если он станет признаваться тебе в любви, не слушай! Ты поняла меня, Кассия? Не позволю, чтобы этот француз, репутация которого, с точки зрения англичанина, не выдерживает никакой критики, разбил тебе сердце!

Кассия повернулась к туалетному столику:

— Мы привезли ему ожерелье и завтра отправляемся домой, так что вряд ли я когда-нибудь еще его увижу!

— Вот и прекрасно! Кстати, я пригласил графиню погостить у нас, когда мы закончим с ремонтом.