— Доктор Гилбрайд, — сказала она решительно, — я сама из полиции. Вернее, из ФБР.

Лайза вытащила из-за голенища пистолет и навела его на Орлис, внезапно появившуюся в дверях своей палаты.

— Не двигаться, миссис Херманн! — крикнула она. — Или вас следует называть мадам Маллош?

Орлис криво усмехнулась:

— Мадам Маллош меня вполне устроит, милочка.

На мгновение воцарилась тишина, которую нарушил едва слышный хлопок. На лбу Лайзы Брендон, точно над переносицей, появилась темная дыра.

— Господи! — закричала Джесси, бросившись к Лайзе, но не успела ее подхватить — агент ФБР тяжело рухнула на пол.

— Не двигаться, — раздался мужской голос. — С такого расстояния я не промахнусь.

В дверях своей палаты стоял Истмен Толливер. В руке у него еще дымился пистолет с глушителем.

Как только тело Лайзы Брендон упало, Арлетт Маллош и ее «пасынки» с «падчерицей» взялись за дело: с автоматами наперевес они рыскали по всему отделению.

Девушка, игравшая роль дочери Херманна, носилась по всем помещениям, вырывала из розеток телефонные аппараты и выкидывала их в коридор. «Братья» вынесли из своей палаты набор инструментов и направились к лифтам. А Арлетт помогала Клоду Маллошу, который велел всем дежурным медсестрам, Джесси, Гилбрайду и Кэтрин Перселл собраться у поста дежурной медсестры.

Клод Маллош внешне выглядел еще как Истмен Толливер, но выражение лица, походка, жесты, даже речь полностью изменились.

— Всем сесть на пол! — велел он Джесси и ее коллегам.

Все, кроме Карла Гилбрайда, сделали, как было велено. Опускаясь на пол неподалеку от тела Лайзы, Джесси подняла голову и, увидев тринадцатилетнюю Тамику Бинг, поняла, что убийство произошло у нее на глазах. Тамика неподвижно полусидела, опершись на подушки, и смотрела прямо перед собой. Но Джесси готова была поклясться — от ее пристального взгляда не укрылось ничто из происходившего в коридоре.

Джесси знала, она вне опасности, во всяком случае пока. У Маллоша опухоль мозга, и своим хирургом он назначил ее. И она подозревала, что скоро ей сообщат, чего от нее ждут. Так что надо быть готовой выдвинуть встречные требования.

— Вы — не Истмен Толливер, — сказал Карл Гилбрайд, с трудом соображавший, что происходит.

— Восхищен вашими дедуктивными способностями, доктор Гилбрайд! Что ж, не стану скрывать, Истмена Толливера я выбрал, просмотрев корреспонденцию в вашем кабинете. Его секретарь в Калифорнии любезно сообщил мне, что шеф на несколько недель уехал за границу. Я вам в последний раз предлагаю сесть на пол — вместе с остальными.

— Категорически отказываюсь! — возмутился Гилбрайд.

Маллош с быстротой змеи метнулся к Гилбрайду и заехал ему дулом пистолета по щеке. Заведующий нейрохирургическим отделением пошатнулся и повалился на пол.

— Доктор Гилбрайд, вы бездарь и тупица. В смерти Рольфа Херманна виновны именно вы, поломка робота здесь ни при чем. Я давно хотел вам это сказать. И хотел, чтобы они, — он указал на людей, сидевших на полу, — тоже это услышали.

— Значит, граф был подопытным кроликом, на котором вы нас проверяли, — спокойно сказала Джесси.

— Уважаемая доктор Коупленд, я отличаюсь предельной осторожностью, — ответил Маллош. — Рольфу я пообещал: что бы ни случилось с ним в Америке, о его семье позаботятся. Он знал, что даже при самом печальном исходе его жена и дети не будут ни в чем нуждаться, а у него появился шанс воспользоваться услугами одного из лучших американских нейрохирургов. При благоприятном исходе он бы избавился от опухоли мозга и был бы обеспечен до конца жизни.