Самое главное, железное правило гласит, что в походе ружье нельзя держать заряженным; нельзя даже незаряженное, даже в шутку, наставлять не только на человека, но и на все живое, исключая птицу и зверя, которых хочешь застрелить; нельзя заряжать и стрелять без разрешения дедушки; нельзя играть ружьем — это не игрушка! Если в походе участвует большое количество вооруженных людей, то патроны, во избежание возможных несчастных случаев, всегда хранятся во вьюке. Но положены они так, что не успеет рысь прыгнуть с дерева, не успеет сделать шага волк или медведь, как патроны будут на своих местах, и в то же мгновение из всех пяти ружей грянет смертельный залп.

Конечно, интереснее, когда ружья заряжены и патронташи набиты патронами. Но… рассуждать нечего. Таковы строгие таежные законы. За их нарушение наказание одно: позорное изгнание из экспедиции.

Так как никто из провожающих ребят не знал тайны пустых патронташей, то, по общему мнению, столь грозно вооруженной экспедиции из Монгона никогда еще не выходило. Разве сравнить ее с туристами шестиклассниками, у которых — на двадцать человек! — было только одно ружье?

Со всех сторон раздавался восхищенный и завистливый шепот. То и дело какой нибудь мальчишка подбегал, чтобы хоть одним пальцем потрогать ружье или прикоснуться к топорику. С особым интересом поглядывали на Наташу и перешептывались между собой девочки. Один только Сережа имел глупость смеяться.

Он подбросил в воздух свою шапчонку и заорал во все горло:

— Стрелки, тю! В шапку и то не попадете!

Это была неслыханная и непростительная наглость! К счастью, Сережа сплоховал и, подбирая шапчонку, оказался рядом с путешественниками. Федя вопросительно взглянул на Женю. Тот едва заметно кивнул головой. В то же мгновение Сережа подпрыгнул от увесистого пинка: Федя, не решаясь освободить занятые ружьем руки, настиг наглеца ногой. Хорошую плюху по затылку добавила Наташа.

Все произошло так быстро, что никто ничего не заметил. Ребята даже глазом не повели. Федя с Наташей вышагивали невозмутимо, будто ничего не случилось.

Но Сережа понял, что навек опозорен. Он бросил на Федю уничтожающий взгляд, сделался очень скучным, посмотрел на небо, потом начал хромать и отстал. Когда уже никто его не видел, он угрожающе замахал рукой над головой и крикнул вслед уходящим:

— Попадетесь мне!

 

Пока ребята идут по поселку и, сознавая всю важность момента, сохраняют решительный и в то же время равнодушный вид; пока Федя краснеет от напряжения, силясь держать ружье так, чтобы оно прикладом не задевало за щиколотку; пока на остроносеньком лице Паши нет нет, да появится загадочная улыбка; пока Боря то и дело сбивается с чеканного строевого шага, каким, по уверению Паши, надлежало пройти по улице; пока Женя, спокойный и подтянутый, мечтательно вглядывается вперед, в будущее, а Наташа с горделивым видом взирает на монгонских мальчишек, — пока они идут таким образом по поселку, нужно познакомить читателя с новым членом экспедиции. В самом деле, давайте познакомимся с Сергеем Егорычем, возглавляющим шествие, с тем «дедушкой», к которому побежали ребята, когда, казалось, план похода в падь Золотую рухнул.

Ребята его так и звали: «дедушка». Работал он лесником и, как обычно, лесники, очень редко бывал дома. Его избушка стояла на краю нашей улицы, и частенько случалось, что неделю и больше не поднимался из ее трубы дымок. Это значило, что дедушка на работе, в лесу.

Ничем особенным дедушка не выделялся среди жителей поселка. Правда, было известно, что он хороший лесник, но в Монгоне было немало и других знаменитых людей.