— За счет чего? Маленький экипаж?

— Что именно?

— Автономность. Она за счет чего?

— Основная проблема автономности упирается в воду. Она тухнет, но ее нужно тащить с собой. Много. Если применить опреснитель, то мы упираемся в автономность по топливу и еде.

— Опреснитель… хм… я слышал про них. Но почему-то на кораблях их не применяют.

— Мы придумали хорошую модель. На соленом озере уже месяц проверяем. В среднем около трех пудов угля на тонну пресной воды уходит.

— Остается придумать, как защитить еду от червей, а человеческие животы от солонины и сухарей, — усмехнулся Вандербильт. — И можно хоть в кругосветное путешествие отправляться автономное.

— Консервы. Слышали про них?

— Они дороги.

— При массовом производстве оно становится не так дорого. Я переманил всех ваших дельцов. Сейчас мы строим два больших завода. На обоих пытаемся применить максимальную механизацию и оптимизацию труда, чтобы снизить себестоимость. Кроме того, мы придумали двойной шов, из-за чего паять больше не нужно.

— И что это значит? Двойной шов — это как?

— Два слоя луженой жести просто правильным образом загибается на оснастке. Такие нехитрые закатывающие машинки. Сам корпус приходится все еще память твердым припоем, но донца крепятся уже так. По времени теперь крепить донца меньше минуты, в то время как раньше их тщательно припаивали, что требовало порой и по полчаса.

— Хм… такое решение многое меняет. Это действительно очень выдающаяся производительность.

— Да. Сверху идет логистика. Оба завода сейчас строят там, где есть и дешевое топливо, и подходящее сырье в изобилии. Что позволит еще сильнее снизить издержки и уменьшить себестоимость. Жесть на заводах тоже делать будут сами, прокатывая сырой металл сразу полосами нужной ширины и толщины.

— Где вы на всё это нашли денег? Я не про консервы. Вообще. Это ведь многие миллионы.

— Император последнее время очень заинтересован в развитие российской промышленности.

— Я слышал, что он очень много денег должен HoopCo.

— Все течет, все меняется. В этом году у него бюджет с профицитом закрывается. И нужды занимать больше нет.

— Пока. Он, говорят, не сильно разбирается в деньгах.

— Он сменил команду.

— Если, я подчеркиваю, если я соглашусь, на какую поддержку я смогу рассчитывать?

— Вплоть до применения армии и флота. Думаю, история с Калифорнией показательна. Я не могу дать никаких гарантий. Но их никто не даст. Но Россия учится защищать свои инвестиции.

— И каковы эти инвестиции?

— На строительство нового торгового флота запланировано потратить около пятнадцати миллионов рублей за десять лет. — произнес Лев, оставляя за кадром, что они почти полностью будут теми самыми железными векселями. — Да. Немного. Но это для начала. И мы пока только учимся строить новые корабли. Кроме того — фактор войны. Им не стоит пренебрегать.

— В долларах это…

— Чуть больше десяти миллионов.

— Малова-то.

— Это стартовая цена. Дальше, как покажем себя. Да и никто не мешает нам за это время заработать поболее. Один удачный рейс такого нового корабля куда-нибудь в Боливию может принести от пятисот тысяч прибыли до миллиона. На простых товарах. Да, не наркотики. Но тоже очень хорошо.

— А почему не наркотики?

— Мне моя религия запрещает.