– Конечно. – Она натянуто улыбнулась.

Бенджи чихнул и вытер нос рукавом рубашки. Амелия не могла понять, ухудшились ли его симптомы или это астма и аллергия.

Он перетасовал колоду, попросив ее выбрать карту:

– Скажи мне, когда, хорошо? Обязательно скажи мне. Я не смотрю, видишь? – затем перетасовал и пять раз подряд выбрал именно ее карту.

– Как тебе это удалось? – спросила она, искренне удивляясь.

Бенджи усмехнулся.

– Фокусник никогда не раскрывает своих секретов.

– Полагаю, это так. – Амелия откинулась на спинку кресла. Она не обращала внимания на урчание в животе, сосредоточившись на глубоких вмятинах на подушечках пальцев. Амелия скучала по игре на скрипке. Ей не хватало сосредоточенности и дисциплины. Она тосковала по парящей радости музыки, по тому, как та пульсировала внутри нее, словно живое существо.

Скрипка составляла большую часть ее жизни дома – четыре часа каждый день она занималась Бахом, Дворжаком и Чайковским, снова и снова, пока не стала достаточно хороша, пока не добилась совершенства; концерты и конкурсы; ее мечта поступить в Джульярд и стать скрипачом виртуозом. Так она могла проложить свой собственный путь, вырваться из под контроля отца.

Теперь все пошло прахом.

– Тук тук. – В дверях появилась Надира. На ней были перчатки и маска, натянутая на лицо и нос. Она дежурила по очереди с Уиллоу и Микой, каждый день принося им еду. Сегодня у Надиры в руках была банка холодной фасоли и пакет из фольги с каким то ужасным на вкус готовым протеиновым коктейлем. Он выглядел как розовая слизь.

Надира поставила еду и сделала несколько шагов назад.

– Спасибо. – Амелия взяла свою банку, ложку и пакет из фольги и села обратно, чтобы Бенджи мог встать и забрать свою порцию.

Когда они оба уселись, в дверном проеме снова показалась Надира. На ней была бейсболка, волосы заплетены в косу и заправлены сзади в рубашку.

– Как вы сегодня?

– Пока хорошо. – Если не считать нескольких приступов кашля, Амелия чувствовала себя нормально. Но она знала, что может быть дальше. В перерывах между припадками и мигренями она всегда становилось легче. Но тело все равно ее предавало. Она знала, что лучше ему не доверять.

Вирус «Гидры» жил в ней. Он боролся с защитными силами организма. Сначала появлялись кашель и чихание. Потом жар. Затем кровотечение, а за ним – ужасы, которые заставляли трупы извиваться и корчиться в агонии.

Она боролась с болезнью, как могла, но время шло. И, судя по пустоши вокруг, большинство людей проиграло.

– Я тоже в порядке, – отозвался Бенджи.

Надира кивнула, кожа вокруг ее глаз сморщилась.

– Это просто замечательно. Я молюсь за вас три раза в день.

Амелия не слишком любила молитвы. Они ничем не помогли ее матери. Молитвы не спасли ее от ужасов «Гранд Вояджера». Но они не могли навредить. А Надира всегда была добра.

– Спасибо. – Амелия откусила кусочек холодной фасоли и проглотила безвкусный комочек, не жуя. – Сколько еще осталось?

Надира замялась. Ее брюки карго болтались на бедрах. Она была слишком худой.

– Сколько?

– На день. Не больше.

– Хочешь моих бобов? – спросил Бенджи, сморщив нос.

– Твоему организму нужна энергия для борьбы с инфекцией. – В голосе Надиры звучало искреннее участие. Она подмигнула ему. – И чтобы вырасти большим и сильным.

Амелия вздохнула. Казалось, что они путешествуют уже несколько недель. Голод терзал ее желудок, усталость жгла глаза, ноги болели. Но она не жаловалась. Других вариантов у них просто нет.

– Как далеко мы находимся?

– Еще три четыре дня пешком.

– Вот бы доехать туда на машине.