В данный момент Мемуне водрузил на нос очки без оправы, провел ладонью по темени, как бы приглаживая несуществующие волосы, кашлянул, поерзал на стуле и внимательно уставился на лежавший перед ним лист бумаги, где аккуратным до тошноты почерком одно под другим были выведены всего четыре слова, к тому же пронумерованные.

— Мы располагаем надежной информацией о том, что имеющая поддержку в Сирии группа арабских экстремистов под названием «Шатила», которой руководят из Дамаска, собирается установить контакт с одним из сотрудников военной разведки в Париже. Есть основания полагать, что главная акция, замышляемая против Израиля, предусматривает соучастие некоторых французских должностных лиц. «Шатила» — наиболее экстремистская и к тому же самая умелая и удачливая из всех известных групп. Покушения в Париже и Бонне — на ее счету.

— Чего ради мы все это слушаем? — премьер решил, видно, покапризничать как следует.

— «Шатила» приступает к решительным действиям. Нам передали фразу о готовящейся акции: она якобы изменит карту Палестины. Эти предупреждения следует рассмотреть в свете того, что, согласно прежним данным, руководитель группы Ханиф тесно связан с Каддафи. — Мемуне помолчал выразительно, потом продолжил: — Ставлю перед комитетом вопрос: не кажется ли вам, господа, эта комбинация — связь с Ливией и угроза изменить карту — чересчур зловещей? С нашей точки зрения ситуация нуждается в тщательной оценке.

— И это все? Ну так не тратьте времени даром, оценивайте! — премьер вел себя сегодня просто непозволительно.

— Нашу оценку и план действий изложит Бен Тов, господин премьер-министр.

— В протокол это заносить не надо, — буркнул премьер. Секретарь кабинета, который вел запись, отложил ручку и блокнот.

— В «Шатиле» у нас есть свой человек, — начал Бен Тов. Он считал, что предпринятое армией в 1982 году избиение беженцев в лагерях близ деревень Сабра и Шатила являет собой образец редкостного политического идиотизма, и потому название группы произнес с некоторым даже злорадством. Но ни одно из обращенных к нему лиц не дрогнуло, и он продолжал:

— Необходимо предпринять чрезвычайные меры, чтобы отвести от этого человека подозрения и тем спасти ему жизнь, поскольку отозвать его сейчас было бы крайне безрассудно. Если группа пойдет дальше в своих намерениях укреплять сотрудничество с Каддафи, мы должны любой ценой держать ее действия под контролем. Сейчас это главное. Но есть и другие соображения…

Вот теперь премьер слушал внимательно, и Бен Тов нарочно сделал длительную паузу.

— Какие еще другие соображения?

— Вы все, господа, получаете данные армейской разведки и наши относительно того, как продвигаются ядерные разработки в Тукре. Последние сведения говорят о том, что через несколько месяцев — от восьми до двенадцати, так можно считать, — вооруженные силы Ливии получат ядерное оружие. Согласно нашим оценкам, Каддафи не собирается его применять. Но, возможно, он захочет действовать чужими руками и передаст его кому-нибудь. «Шатила» как раз может сослужить такую службу. С другой стороны, группа, возможно, рассчитывает получить ядерное оружие из других источников — скажем, из Франции. Таково наше второе соображение…

— И сколько их там у вас еще?

— Всего четыре, господин премьер-министр.

— Ну, дальше…

— Смею предположить, что именно сейчас настало время, когда следовало бы прибегнуть к помощи американцев: они могли бы в мягкой форме предупредить Каддафи…

Премьер-министр повернулся к министру иностранных дел:

— Слышал, что сказал этот человек?

— Да.