— Эти ваши теоретические выкладки приберегите на старость, — усмехнулся Бен Тов. — Вот выйдете на пенсию и пишите себе учебники вдвоем со своим специалистом по маркетингу. А пока перейдем к практике. Для начала поделитесь, как это вы собираетесь передать клиенту наше послание.

— На это я не уполномочен, старина. Но тем не менее объясню.

Уолтерс поправил на носу очки с толстыми стеклами и оглянулся, как бы принимая дополнительные меры предосторожности перед тем, как нарушить правила:

— Транспортный отдел нашего посольства в Триполи вот уже несколько месяцев «протекает», и нам это известно. Блестящая возможность дезинформировать противоположную сторону. И наши люди в Триполи ее не упустили, используют на всю катушку. Знаете, сквозь эту крохотную течь в системе мы протащили кучу всякой дезинформации в Тегеран, Дамаск, в Париж, представьте себе, и даже, правда, всего один только раз — в Москву. Ливийцы с редкостным доверием относятся ко всему, что поступает именно по этому каналу.

— Полезное мероприятие. А почему я об этом не знал?

— Разрешения не было.

— Так ведь и сейчас нет.

— Дело в том, что в Ленгли решили эту щель законопатить. Из тех соображений, что если так и дальше будет продолжаться, противник обо всем догадается: подобная длительная небрежность в системе безопасности не может быть случайной.

Да и вообще — вы себе представить не можете, какое это неудобство: терпеть в своем транспортном отделе чужое имущество — лазутчика, который днем и ночью глаз не спускает со всего, что вы передаете.

— Очень даже представляю.

Они немного помолчали, и каждый оглянулся — но только один Бен Тов заинтересовался чем-то конкретно, а именно пешеходами, гуляющими среди бела дня в парке.

Про себя он решил на всякий случай изменить место встреч — скульптура ему не нравится, а кроме того, они слишком часто бывают тут вместе, так можно и примелькаться.

— Мой приятель в Триполи предлагает нам прибегнуть к этому каналу, — продолжал Уолтерс, — может быть, в последний раз. — Упакуйте как следует свое послание, а мы уж переправим его. Может, конверт ленточкой перевязать или еще что-нибудь в этом роде? Как он любит?

— Непредсказуемый человек.

— Да. Довольно необычный клиент. Зато здоровье хорошее. Давайте сюда это ваше послание.

Бен Тов вытащил из кармана блокнотик и шариковой ручкой нацарапал несколько слов. Перечитал, покачал головой, перечеркнул написанное и начал снова. Заменил одно слово, второе — и с силой поставил точку в конце фразы, а затем все аккуратно переписал. Передохнул, и неожиданно что-то похожее на улыбку пробежало по его лицу. Уолтерс ничего не сказал, только поправил непослушные очки и поерзал на жесткой скамье. Бен Тов снова переписал текст, теперь уже переводя его с иврита на английский. Вырвал страничку, передал компаньону и снова сунул в карман блокнот вместе с ручкой.

— Пошлите-ка вот это, — сказал он. — Уверен, что по части интеллекта с нашей стороны забора дело обстоит не лучше, чем за забором. И скажите вашему гению маркетинга, чтобы ничего в тексте не менял.

Уолтерс уставился на бумажный листок.

А106 Ленгли. Срочно, чрезвычайно секретно.

Нужны сведения о Таверне, повторяю, Таверне, национальность француз, род занятий неизвестен, по всей вероятности имеет связи в Ливии. Есть ли данные о нем в картотеке? Бывал ли в Ливии? Если да, то с кем встречался? Друзья просят не обращаться за этими данными к французским коллегам. Известите меня самым срочным образом, когда что-либо выясните. Уолтерс.

— Комментарии излишни, молчу, — произнес Уолтерс.