— Если они ломились в двери дворца, женщины должны были спрятать свои сокровища.

— Естественно. — Он взял один из золотых сосудов и стал рассматривать. — Он пролежал в земле пять тысяч лет. Тебя это не пугает, София?

— Что здесь страшного?

— Какой-то сверхъестественный ужас. Не знаю. Мы взяли что-то, принадлежавшее Трое. Мы приняли участие в ее потаенной жизни.

София удивленно посмотрела на мужа.

— Слишком поздно, Генрих.

Он прижал ко лбу сжатую в кулак руку.

— Разумеется. Это ерунда. Скорее нам следует бояться Кадри-бея. А эти сокровища нужно снова спрятать. — Он осторожно разложил их под полом, вернул доску на место. — Такова их участь — быть спрятанными, верно? Такова особенность золота.

— Их нельзя оставлять здесь, Генрих. Если нас не будет несколько часов…

— Знаю. Он придет сюда, всевидящий Аргус. Но я нашел решение. — Он не сделал паузы, и Софии показалось, что мысль его складывалась, пока он говорил, он будто извлек ее из воздуха. — Мы с Леонидом поедем верхом к морю. Я возьму сумку, набитую бумагой. Спустя некоторое время Кадри-бей, несомненно, последует за нами, и в его отсутствие ты с сокровищами отправишься в путь. На берегу за Чанаккале есть небольшая ферма. Я расскажу тебе, как добраться. Возьми коня и скачи туда, как можно скорее. Они тебя узнают.

— Кто они?

— Друзья. Когда-то они оказали мне неоценимую услугу. Поэтому я купил им ферму. Я знаю их еще по Итаке.

Оберманн никогда раньше не упоминал этих друзей. Снова какая-то страница его жизни открылась случайно и неожиданно. Софии тут же захотелось узнать больше об этих людях.

С тех пор как София узнала о первой жене Оберманна, его прошлое все больше интересовало ее. Если он знаком с внезапно обнаружившимися друзьями со времен Итаки, они должны были принимать участие в тамошних раскопках. Но что они делают на анатолийском берегу? И почему он решил купить им ферму?

Оберманн вытащил перо и бумагу.

— Возьмешь письмо, София. Оно все объяснит. — Он принялся торопливо писать. Затем положил лист в конверт и запечатал. — Мы с Леонидом поедем к морю во второй половине дня. Непременно дождись отъезда Кадри-бея. Я нарисую план. Это место легко найти.

— Сколько времени займет поездка?

— Ты останешься у них на ночь.

— Ты не сказал мне, кто они.

— Пожилая пара. Муж и жена. Детей у них нет. Вот гавань Чанаккале. — Он принялся рисовать карандашом на маленьком листке бумаги. — Вот дорога на восток, к деревне Карамык. Вот она отмечена. Проедешь по этой дороге четверть мили. Увидишь каменную хижину. Обычно около нее стоит еда и кувшин с водой. Это дом хранителя моря. Ты о нем знаешь.

— Никогда не слышала.

— Разве Леонид не рассказывал тебе? Удивительно. Это крестьянин, который всегда смотрит на море. Смотрит всю жизнь. Он не может делать ничего другого. Некоторые считают его блаженным. А некоторые думают, что он проклят. Но он всегда смотрит на морские волны.

— Он разговаривает?

— Он молится. Поэтому его считают святым. Говорят, он сдерживает море, чтобы оно не затопило землю, как случалось в давние времена. Ты ведь видела здесь раковины в земле. Я и сам почти верю в его силы. Свернешь направо на дорогу, которая проходит прямо за его домом, и проедешь по ней полмили. Вот так. Я помечу место крестиком. Там увидишь ферму Их фамилия Скопелос.

— Греки?

— Фригийские греки. Перебрались на Итаку из Фригии во время последней эпидемии чумы.