— Должен признаться, что устал.

— Тогда вам нужно просить моего мужа о пощаде. Он уже утомил целую армию людей своими рассказами.

— Мистер Торнтон вдохновлен, София. Он хочет закрыть глаза и увидеть во сне Трою. Со всеми нами так бывает.

— Вряд ли я усну. — Торнтон взглянул на Софию. — Но был бы благодарен за предоставленную постель.

София повела его вдоль невысокой ограды, окружавшей их дома.

— В самом деле, удивительно, — сказал Торнтон, — увидеть здесь женщину. Если вы позволите мне это сказать.

— Вы можете говорить все, что захотите, мистер Торнтон. Здесь царит свобода. — Она рассмеялась. — Но я не единственная женщина здесь. У нас наряду с мужчинами работает много турчанок. Мы считаем, работа идет лучше, когда они работают вместе.

— Я рад это слышать. Я сторонник большего равенства мужчин и женщин в жизненных делах.

София быстро взглянула на него и отметила его серьезное, даже решительное, выражение.

— Вы верите в это равенство?

— О да! Я читал в Эксетер-холле лекцию на эту тему.

— Боюсь, эти теории еще не дошли до Греции.

— Но определенно дошли до вашего мужа. Он сделал вас партнером в работе. Он разрешает вам провожать меня в мой дом.

— Он очень добр.

— Нет, не добр. Просвещен. Нам в Англии не достает таких людей, как он. Знаете, что на работу в Музей не берут женщин? Это позор.

Софии снова бросилась в глаза серьезность Торнтона.

— Покровительница этого города женщина, — сказала она. — Совоокая Афина.

— Я знаю.

— Эпитет означает, что ее глаза светятся в темноте. Она видит нас, когда мы спим. Она присматривает за нами. Но вы не нуждаетесь в защите, мистер Торнтон. Вы сказали, что не будете спать.

— То есть вы хотите сказать, что сны опасны?

— Разумеется. Сновидение может сказаться на вашем здоровье. Мы часто обсуждаем это с мужем. Он любит спать. Он говорит, что сны придают ему сил.

— А вам?

— О, я закрываю глаза и вижу картины. Вижу ручьи, реки и деревья. Я собираю их. Я хочу их видеть. И они появляются. Это одно из главных удовольствий в моей жизни. — Ей показалось, что она была слишком откровенна. — А еще в снах являются пророчества и предупреждения.

— Вы верите в это?

— Вы тоже поверите. Когда поживете в Трое. Вот ваше жилье. — Это была каменная хижина, сооруженная из камней Трои, с соломенной крышей. — Приготовьтесь к тому, что ее будет продувать ветер. Каким-то образом он проникнет сквозь огромные камни и примется петь для вас.

— Замечательно. Ведь это камни, найденные при раскопках, правда? Это честь — быть удостоенным их защиты. Это успокаивает.

— Они крепки и надежны. Вот кувшин и таз. А то, о чем, как выражается мой муж, не следует упоминать, стоит под кроватью. Чтобы помыться, мы спускаемся к реке. Там есть место для мужчин и место для женщин, их трудно спутать. Время еды вы уже знаете.

Он слушал ее вполуха.

— Как вы думаете, могу я перенести таблички сюда?

— Надо спросить моего мужа. Вы считаете, что среди этих старых камней они заговорят с вами?

— Нет. Вовсе нет. Я люблю начинать работать как можно раньше. Мне лучше всего думается на рассвете. Когда просыпается мир, тогда и я.

В нем, показалось Софии, было удивительное смешение романтики и практичности. В несбыточных надеждах относительно женщин он был явным мечтателем, но сам не считал это мечтами. Он был эрудирован и вполне практичен по отношению к табличкам и при этом восхищался тем, что оказался среди камней Трои.