— Они принадлежали к индоевропейской группе, но отличались один от другого как латынь от греческого. У меня есть сомнения относительно албанского, можно ли его вообще причислять к арийским языкам.

— Но ведь они не были семитскими?

— Весьма сомнительно. По моему мнению, язык, на котором говорили в этом городе, был древнеиллирийским или фракийским.

— Это не то же самое, что пеласгский?

— Я поражен вашими знаниями, сэр.

— Это моя профессия. Но ведь Гомер употреблял этот термин, описывая ахейских греков, а не самих фракийцев. — Он все еще рассматривал табличку, поднеся ее близко к глазам. — Пластинка обожженной глины, формой напоминающая каменный резец. — Похоже было, он разговаривает сам с собой. — С одной стороны надколота. На ней надпись и что-то похожее на цифры. Они прочерчены по мокрой глине и, несомненно, рукой опытных писцов. Уверен, вы пришли к тем же выводам, сэр.

— Совершенно тем же, мистер Торнтон.

— А каковы ваши предположения относительно даты?

— Они были найдены на уровне "сожженного города", поэтому я полагаю, что они сделаны около 1800 года до Рождества Христова.

— Вы очень точны.

— Это моя профессия.

— Довольно ранняя дата для письма такого типа. Если считать его индоевропейским.

— Эта дата будет принята всеми. Я совершенно уверен. — Торнтон смотрел на Оберманна, пытаясь скрыть изумление, которое София, тем не менее, заметила. — Мое первое впечатление меня никогда не обманывает, мистер Торнтон. Вы знаете, чем должен обладать археолог?

— Знанием геометрии?

— А, да вы пифагореец! Нет. Археолог должен обладать вдохновением. Воображением. Фантазией. Могу я рассказать вам историю? Когда мы копали на Итаке, никак не могли найти источник воды. Во дворце Одиссея должны были быть колодцы, но что с ними стало? Забиты мусором веков. Мои люди собирались рыть новый колодец в углу двора, но я понял, что они ошибаются. Приняв во внимание очертания холма, расположенного выше, — вы следите за мной, мистер Торнтон? — я начертил крест рядом с лежавшей на земле большой глыбой, и велел копать там. Я должен был ненадолго уехать. Когда я вернулся, все кругом были просто вне себя от возбуждения!

— Что же произошло, сэр?

— Рабочие прошли не более двенадцати дюймов верхнего слоя грунта, и перед ними открылось засыпанное мусором отверстие древнего колодца около тридцати шести дюймов в диаметре. Это был тот самый колодец, о котором писал Гомер, с его чистым источником! На дне, на глубине сорока футов, находился обильный источник воды, которая оказалась лучше, чем в любом другом роднике в округе. Жители Итаки до сих пор пользуются им и каждое утро благословляют меня в молитвах. Но это еще не конец. Мы обнаружили пару двуручных кувшинов слева от колодца, и тут же нашли им применение. Вот она, археология, мистер Торнтон.

— Очень впечатляющая история.

— Разумеется, мои рабочие сочли мою метку — крест — знаком, ниспосланным свыше, и провозгласили меня кудесником.

— Не сомневаюсь.

— Я с ними не спорил. Вот что я имею в виду под вдохновением.

София слышала эту историю раньше, но была уверена, что раньше речь шла о Тиринфе, а не об Итаке.

— Я думаю, мистер Торнтон хотел бы посмотреть дом, в котором будет жить, — сказала она.

— Должен признаться, что устал.

— Тогда вам нужно просить моего мужа о пощаде.