— Именно. Видите знаки в конце каждого ряда?

— А что это за пометки в начале линий? Похожи одна на другую.

— Верно. Я еще не знаю их смысла. У меня есть предположение, что они означают различные падежные или глагольные окончания. Множественное число, а не единственное. Винительный, а не именительный. Если все это свидетельства грамматических изменений, тогда… Простите, София. Я утомляю вас своей бессмыслицей.

— Это вовсе не бессмыслица. Здесь явный смысл. Смысл, идущий от самого начала мира.

— Столько табличек сгорело или разбилось! Иногда мне кажется, что я веду поиск в золе.

— Муж научил меня ценить воздействие огня. Благодаря огню многое сохранилось.

— Когда вспыхивает пожар…

— Да? — Она насторожилась.

— Кто скажет, что уцелеет, а что погибнет? Смотрите. Вот это кажется мне глиняным ярлыком, но предмет, к которому он был прикреплен, утрачен. Вот глиняная печать, но я не могу различить изображения. Что это. Танцующая фигура? Или цапля?

— Вам следует вооружиться терпением, Александр.

— Знаю. Троя строилась не в один день. Могу я задать вам вопрос, София?

— Если он приемлем.

— Вы счастливы здесь?

— Я довольна. Я занята нашей общей работой.

— Вы не жалеете, что приехали сюда?

— Вы спрашиваете, не сожалею ли я о замужестве.

— О нет. Ничего подобного. — Он был явно смущен. — Я бы никогда не задал подобного вопроса.

— А я бы на него не ответила. А вы счастливы здесь?

— Я доволен своей работой, как и вы. Пожалуй, это самое захватывающее из всего, чем я когда- либо занимался. Поразительно интересная работа.

Они молча рассматривали таблички, затем Торнтон отложил их.

— Есть еще одно, о чем я должен вас спросить, София.

— О чем? — Она, казалось, встревожилась, рука непроизвольно легла на горло.

— Вы замечаете… чувствуете… здесь нечто странное?

— Что вы имеете в виду?

— В меня попал камень, который потом исчез. Кости ребенка рассыпались у нас на глазах.

— Воздействие воздуха. Вполне обычное явление.

— Не только это. Все. Землетрясение тоже. Вы, должно быть, замечали и другие странности.

— Ничего необычного. — Она не стала говорить о внезапной смерти американца, Уильяма Бранда, потому что не знала, как о ней рассказать. Но ей вдруг живо вспомнилось совсем другое. Она снова услышала странный женский крик на ферме Теодора Скопелоса. — Вы оказались в незнакомом окружении. Только и всего.

— Так и есть. И мне стали мерещиться всякие фантастические вещи. Вы этого не одобряете.

— Вы не нуждаетесь в моем одобрении, Александр.

— Напротив. И я чувствую, что мне нужна ваша поддержка.

— Для чего?

— Чтобы оставаться здесь.

Она наклонилась и легко поцеловала его в щеку.

— Вот вам моя поддержка, Александр.

Ближе к вечеру взволнованный Кадри-бей принес Торнтону много табличек, найденных одновременно в одном из последних раскопов зоны кухни или столовой, где уже были найдены кости коз, овец и туров.

— Я рад вручить их вам, мистер Торнтон, — сказал он. — Если я могу высказать свое скромное мнение, они значительно старше других. Их нашли на гораздо большей глубине.

— Где они лежали?

— В каменной печи. Желаю успеха.

Рассматривая вечером таблички, Торнтон обнаружил, что мнение Кадри-бея справедливо.