— Хватит глазеть! Пошёл, — скомандовал подошедший «конвойный», ухватив за верёвку и потянув за собой. — Давай-давай, пошевеливайся… крыса барханная…

Как и предполагал, меня завели в сарай-каталажку. Внутри, в самом деле, оказалось что-то вроде узилища, совмещённого с «промышленным» складом. Кучи какого-то деревенского барахла и несколько загородок с относительно толстыми стенами и дверями со стальными решётками.

В одной из таких вот «камер» меня и заперли. А вот пожрать не дали. Забыли, наверное. Но я этому ни капельки не огорчился. Потому что впервые за трое суток наконец-то остался один, без пригляда. Тусующийся где-то рядом охранник не в счёт. На меня он внимания не обращал, а если б и попытался проверить, что с пленником, то ни черта бы без факела не увидел — темень внутри стояла первостатейная.

Я же, в отличие от него, всё видел прекрасно. «Специальное зрение», приобретённое полгода назад в трактире в Больших Лисавах, работало до сих пор и со временем, судя по ощущениям, становилось всё лучше и лучше.

Чем такая способность могла бы помочь мне сегодня — об этом я пока не задумывался. Все мысли сейчас занимала местная «церковь» и «крест» на куполе. Классический андреевский крест, только составленный не из двух одинаковых перекладин, а из «стрелы» и «дубины». И это был вовсе не «новодел» — я это точно видел…

* * *

Из полудрёмы меня выдернул ударивший по глазам свет. Дверь в камеру отворилась, и зычный голос скомандовал:

— Подымайся! Тебя хочет видеть высокородная…

Меня вывели из сарая и отконвоировали в трактир.

Волшебница Астия занимала одну из гостевых комнат на втором этаже.

— Оставьте нас, — приказала она, когда меня втолкнули к ней в «номер» и усадили связанным на «гостевой» стул.

Ривийские воины вышли, мы остались одни.

Снаружи уже стемнело. Магичка сидела в кресле напротив, нас разделял небольшой столик, типа журнального. Вместо газет и журналов на столике располагался подсвечник. Смотреть на хозяйку комнаты через пламя свечей было не слишком удобно. Контуры женщины расплывались, детали терялись в окружающем свечи световом круге.

— В прошлый раз мы, по-моему, не договорили, — сообщила высокородная через десяток секунд.

— В прошлый раз мы, по-моему, не разговаривали, — ответил я в тон.

Женщина усмехнулась.

После очередного включения «специального зрения» подсвечник мне уже не мешал. Поэтому удавалось отслеживать даже самую тонкую мимику.

— Согласна. Разговор был односторонним. Но теперь, я надеюсь, всё это в прошлом.

— В прошлом? С чего бы? — позволил я себе немного сарказма.

— Ну… хотя бы с того, что если бы не моё вмешательство в твою беседу с Ашкаром, говорить мне сейчас было бы не с кем.

Я сверлил её взглядом, пытаясь понять, сколько в её словах правды.

— Так, значит, дракончика тоже ты подослала?

Спросил и тут же отметил мелькнувшее на лице собеседницы замешательство. Недаром, выходит, она поставила между нами горящий подсвечник. Скрывать при допросе эмоции — первейшее дело. Вот только со мной эти фокусы не проходят. Поэтому счёт пока один-ноль в мою пользу.

— Я знаю, кто запустил дракончика, — ровно проговорила Астия. — Но я также знаю, кто заставил её это сделать.

Ладно. Будем считать, что один-один.

— Хорошо. Оставим прошлое прошлому. Что тебе нужно сейчас?

Дама слегка наклонила голову:

— Для начала хотелось бы знать, как к тебе обращаться.

— У меня много имён, — пожал я плечами.