— Ну, что же? — пробарабанил я по столешнице. — Я думаю, что мы сможем помочь твоему приятелю. Но только и он, — взглянул я в упор на Дайруса, — поможет, когда всё уляжется, мне и Алине. Согласен?

— Он поможет, монсьор. Я обещаю…

* * *

Марку мы взяли без боя. Драаранцы всё рассчитали правильно.

Увидев приближающийся к городу флот и оценив его численность, хозяева Марки решили не сопротивляться. Точь-в-точь как ещё год назад я предсказывал командорам, когда предлагал вложиться им в идущую на Арладар мятежную армию.

Корабли баталии Краум вошли в порт последними, поэтому места возле причалов им не досталось. Кроме, конечно, «Гордости». Для члена «Совета пяти» и его флагманского корабля свободное место нашлось по определению. Пришлось, правда, потеснить дракалеру одной из мелких команд, но тут, к удивлению многих, я сделал широкий жест. Заявил, что не буду причаливать, а лучше пойду со своими к дальнему пирсу, чтобы присмотреть за четырьмя мольфарскими шкутами — «а вдруг начнут безобразничать?».

Другие члены Совета против такого решения не возражали. За западными трёхмачтовиками всё равно надо было приглядывать, хотя бы в первые сутки, пока с остальными не разобрались — так почему бы не передать это дело командору Крауму? Тем более что, во-первых, он вызвался сам, а во-вторых, против его дракалер у мольфарских посудин нет ни единого шанса — спаля́т всех на раз из своих ужасных «сифонов» и не почешутся.

В тот же вечер с моего галеата спустили шлюпку, и я вместе Дайрусом и Алиной посетил с визитом «Рокайю» — корабль мастера Ши́миса…

Мой зам и владелец шкута оказались и вправду друзьями. Они даже обнялись при встрече.

А затем Дайрус представил приятелю меня и Алину.

После пары дежурных фраз хозяин «Рокайи» пригласил нас в свою каюту.

— Я надеюсь, господин командор, вы здесь не для того, чтобы сдать меня вашему «Совету пяти»? — позволил себе нервный смешок уроженец Заморья, когда мы расселись.

— Хотел бы сдать, уже давно сдал бы, — вернул я усмешку. — И вообще, вы по-моему путаете меня с Дегриньи. Друзей своих капитанов я не никому не сдаю. Как и самих капитанов.

— Рад слышать, господин Краум. Рад слышать, — кивнул собеседник. — Но если я правильно понимаю… любое доброе дело должно быть оплачено?

— Вы правильно понимаете, господин Шимис, — чуть наклонил я голову. — Правда, в том месте, где родился, привыкли шутить, что всякое доброе дело не останется безнаказанным, но ваш вариант, призна́юсь, мне нравится больше.

— И что вы хотите взамен? — подался вперёд заморец.

— Взамен, простите, чего?

— Что вы меня не сдадите.

— Сдавать или не сдавать, так вопрос не стоит, — качнул я плечом. — Вопрос заключается в том, чтобы снять незаслуженные обвинения и позволить вам не только спокойно уйти, но и вернуться. Вернуться как другу, а не предателю. Чтобы мы знали: на той стороне есть тот, кому можно поверить на слово, кто не продаст и не подведёт, и, если пообещает, то сделает. Вот как-то так, господин Шимис. Вот как-то так…

Все обвинения с владельца «Рокайи» сняли спустя два дня. Сначала я объявил на «Совете пяти», что как командор баталии Краум полностью дезавуирую то, что позволил себе в отношении Шимиса мой предшественник командор Дегриньи. Затем, когда члены Совета привычно принялись торговаться, коротко сообщил, что баталия Краум передаёт свою долю добычи в Марке в счёт четырёх «задержанных до выяснения» шкутов с заморцами.

Думали господа командоры недолго. Как и считали.

Ценностей, составляющих долю каждой большой баталии, набиралось в Марке достаточно.