Серьёзного сопротивления оставленные для охраны порта суда нам оказать не смогли.

Выдвинувшиеся вперёд дракалеры союзников, при плотной поддержке наших, всего за пятнадцать минут сорвали защиту со всех галеатов противника, а за последующие четверть часа попросту взяли их на абордаж один за другим. Имперские барты, какое-то время прикрывавшие сотоварищей с тыла, увидев, чем всё закончилось, предпочли сдаться без боя.

Высаживающемуся на причалы десанту никто не препятствовал, и ничего удивительного в этом не было. Догадавшись, что флота у них больше нет, правители Синей гавани решили не искушать судьбу и сдались нам без единого выстрела.

Чтобы взять под контроль весь город, батальерам понадобилась целая ночь.

Подозреваю, что без привычных «шероховатостей» тут конечно не обошлось — в отношении побеждённых достаточно часто допускаются разные «вольности» — однако ни возмущаться, ни тем паче наказывать кого-нибудь из своих я не стал.

Да, этой ночью кого-то пограбили, кого-то убили и даже, возможно, снасильничали, но поскольку никто ко мне утром с жалобами не обращался, значит, претензий у местных жителей не было.

Законы войны, понимаешь. Их, как историю, пишут всегда победители…

* * *

К утру в захваченный город подтянулись наконец основные силы драаранского флота.

У пирсов всем места, ясен пень, не хватило. Нормально причалить и пришвартоваться смогли только те, кто вёз большое начальство — командоров больших баталий и их ближайших помощников. Все остальные встали на рейде, кто на внутреннем, кто на внешнем, однако опять же — согласно неписанным, но тем не менее почти всегда соблюдавшимся правилам «берегового братства». Все батальеры равны, но, ежели у кого-то из них больше заслуг, кораблей и бойцов, то он, безусловно, равнее…

Самые равные, включая меня, собрались на совещание ближе к вечеру.

Оно проходило в здании администрации порта, в кабинете начальника. И хотя сам начальник, по известным причинам, в доме отсутствовал, участников совещания это ничуть не смутило.

Обсуждали, как водится, многое-разное, но, в первую очередь, всех волновало сакраментальное «Как будем делить?», а во вторую, «Что дальше?»

Два вечных вопроса мировой философии, какие в природе родных осин непонятным образом трансформировались в совершенно дурацкие «Кто виноват?» и «Что делать?»

На оба последних я, помню, когда-то ответил «Чубайс» и «Жить и не париться».

Сегодня пришлось отвечать на первые. Пусть даже не в первый раз…

По поводу дележа заявил, что, мол, как договаривались, так и будем, чего рассусоливать-то?

Мой ответ командоры Бунтао, Таретти, Шандор и Гарсиа приняли с плохо скрываемым облегчением. Видимо, до последнего мига не верили в то, что я не стану борзеть и, пользуясь правом удачливого командора, едва ли не в одиночку разбившего вражеский флот и взявшего Синюю гавань, не потребую для себя существенно большей доли.

Жаль было их разочаровывать, но я, в самом деле, каких-то коварных планов на эту тему не строил. Главное, что сегодня мне требовалось — это чтобы все члены «Совета пяти» письменно подтвердили отказ от претензий к баталии Краум по старым долгам.

Мои требования по этому поводу господа командоры удовлетворили в полном объёме. Бумаги, составленные ещё в Драаране, подписали за считанные секунды. И даже обмыли потом это дело, тяпнув по рюмке вина и закусив на́скоро сделанными бутербродами. После чего снова вернулись к животрепещущему «Что дальше?».

— Брать Марку, конечно, — пожал я плечами, когда очередь дошла до меня. — Но только по-быстрому, пока они не очухались. А то ведь закорешатся с мольфарами, замучаемся выковыривать…

Полное ощущение, что все только и ждали, когда я это скажу.