Разве Салем не говорил, что по острову текут реки и ручьи?

Я закрыла глаза, пытаясь настроиться на ощущение воды, прислушиваясь к её журчанию. Через несколько мгновений я почувствовала, как что-то тянет меня на восток. Я снова открыла глаза и увидела вдалеке ручей.

Я повернулась к Салему, который пристально смотрел на меня.

— Мне придётся заставлять тебя исцелить меня?

Я проигнорировала его на несколько секунд. Он сказал, что водопроводная система упирается в ров, не так ли? А ров иногда затапливал подземелье. Вот и мой способ передать сообщение Мерроу.

— Давай не будем терять след Мерроу. Я хочу сбегать к ручью, чтобы посмотреть, могу ли я всё ещё слышать его музыку, прежде чем мы двинемся дальше. И мне нужно пописать.

— Разве тебе не хочется помочь?

— Я хочу покончить с этим как можно скорее, чтобы жить дальше и никогда больше тебя не видеть.

— О, но я думал оставить тебя при себе, — насмешливая улыбка тронула его чувственные губы. — Где ещё я могу найти такое восхитительное, нескрываемое отвращение?

Он подошёл ближе, и его походка была плавной.

— Знаешь, я ничего так не люблю, как соблазнять женщину, которая меня ненавидит. Нет большего наслаждения, чем стоны женщины, которая поддалась искушению вопреки здравому смыслу, — он вздрогнул. Его искалеченные крылья явно рушили его способности к соблазнению.

И всё же, вопреки собственному благоразумию, я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Как я уже говорила. У тебя странные хобби.

Салем придвинулся ближе ко мне, его магия шёпотом пробежала по моему телу, а глаза блеснули.

— Возможно, Аэнор, я ещё какое-то время буду держать тебя под своим контролем. Я знаю, что ты уже представляла себе это — как я раздеваю тебя, дразня твоё прекрасное тело и заставляя кончать до тех пор, пока ты не забудешь своё собственное имя.

Мои мысли вернулись к той безумной фантазии, которая была у меня на лодке, когда я склонилась перед ним, обезумев от желания. Жар поднялся в моём теле, заставляя мою грудь покраснеть, и я сжала челюсти.

— Да будет тебе известно, что я ни о чём подобном не думала.

И вдруг я заговорила как викторианская герцогиня.

Его губы дрогнули.

— Твои ноздри раздуваются, когда ты лжёшь. Ты это знала?

Под его пристальным взглядом я чувствовала себя совершенно беззащитной. Он обладал магнетическим притяжением, которое я не могла игнорировать. На самом деле, я сделала шаг ближе, ведомая порывом прижаться к нему.

Салем потянулся к моей талии, и я не отстранилась. Он медленно провёл кончиками пальцев по моему боку. Его прикосновение оставило за собой след горячего покалывания, и у меня перехватило дыхание.

Он наклонился, его дыхание согревало изгиб моего горла.

— Я буду лизать каждый дюйм твоего тела, пока вся ненависть не испарится из твоего сознания, и весь мир не исчезнет. Всё, кроме ощущения моего языка на твоём теле, — его низкий голос эхом прокатывался по моему телу, заставляя сердце учащённо биться. — Я заставлю тебя содрогаться от удовольствия, Аэнор.

Моё дыхание участилось, его тепло согревало моё тело. Мышцы его пресса и груди напряглись, как будто он тоже хотел удовлетворения.

«Сосредоточься, Аэнор. Сосредоточься». Я стиснула зубы и заставила себя отойти от Салема. Я начала восстанавливать нормальный темп дыхания. Я знала, что моя кожа покраснела, и Салем понимал, какой эффект он оказывает на меня.

— Но ты вызываешь у меня отвращение, — сказала я.

Он склонил голову набок.

— И ноздри снова раздуваются.

Когда я сделала ещё один шаг назад, моя кровь начала немного остывать.