Чак недоуменно взглянул на медведя и задумчиво почесал за ухом.

— Ну, знаешь, — неуверенно начал он. — Люди хоть и дураки, не могли же они до такой степени… Не могли же они заранее поднять шум? Предчувствовали, что ли, что ты придешь? Погоди, так ты говоришь — сначала они подняли панику и шум, а только потом увидели медведя?

Пафнутий так интенсивно думал, что даже вспотел.

— Да, сначала они гонялись с криками и собаками по всей деревне, а только потом увидели меня. И Марианна хочет знать, почему бегали и шум поднимали.

— Карина четко сказала — из-за медведя, — совсем уж неуверенно повторил Чак.

Пафнутий подумал еще сильнее и решительно заявил:

— Тогда я ни-че-го не понимаю!

Чак тоже глубоко задумался, долго молчал, а потом осторожно проговорил:

— Если ты уверен, что тебя в деревне до того не было… тогда… ну как бы тут получше выразиться, тогда я тоже ничего не понимаю!

Хотя сороку и отогнали, она недалеко улетела и, вытянув шею, старалась не проронить ни слова из разговора медведя с собакой. Очень обрадовалась неожиданным осложнениям и, громко захлопав крыльями, поспешила улететь в лес. Надо же, такая сенсация! Успеть растрезвонить, пока не опередили.

А Пафнутий с Чаком так были поглощены разговором, что даже не заметили этого. Теперь Чак постарался вспомнить до слова то, что успела ему сообщить Карина.

— Сказала — головы потеряли со страху! — наморщив лоб, вспоминал Чак. — Схватили, что подвернулось под руку, разные там вилы и грабли, и бросились прогонять медведя. И так далее. Один чокнутый даже стрелял, но я так понял — не попал. А главное, старались поднять как можно больше шума. Колотили железяками в тазы, орали и свистели, били сковородами по корытам…

К сожалению, в этом месте Пафнутий перебил Чака, желая узнать, что такое сковороды, тазы и прочие вилы, объяснение заняло много времени, а потом Чаку надо было возвращаться. Вот и получилось, что в обратный путь Пафнутий отправился таким же недоумевающим, каким пришел на встречу с Чаком.

Разумеется, у озера на дереве его уже давно поджидала сорока, успевшая оповестить весь лес о том, что сказал Чак и что сказал Пафнутий, что говорила Карина и что она сама, сорока, придумала. А также о том, что могли бы рассказать по этому поводу многие другие. Звери знали — сорока приврать мастерица, но все равно слушали, потому что уж об очень интересных вещах стрекотала сорока.

До прихода Пафнутия кое-что удалось обсудить.

— Медведя гоняли, — задумчиво повторил барсук. — Гоняли, значит. Возможно, Пафнутий, не отдавая себе отчета, незаметно для самого себя как-то неосторожно показался людям, я хочу сказать — сам не знал, что его увидели, и удивлялся, с чего у них такой шум поднялся.

— Не может этого быть, — возразил рассудительный Мельхиор. — Ведь та же сорока, хоть и вздорная птица, сказала очень существенную вещь: она тоже не смогла выдержать поднятого людьми шума и улетела, и лишь после этого встретила Пафнутия. А он только шел к деревне. Не было его еще в деревне!

— Ох, не выдержу больше, пока все не разъяснится! — нервно воскликнула Марианна и принялась успокаивать нервы, ныряя в воду.

— Фу, всего обрызгала! — недовольно встряхнулся Ремигий и отбежал подальше от берега озера.

— А ты что скажешь? — пристали к нему звери как к лучшему знатоку людей.

Ремигий и сам знал — лучше его никто не знаком с повадками людей, поэтому не стал выкаблучиваться, а откровенно поделился своими соображениями.