— Только поскорее, — попросил Пафнутий. — Нам его немного жалко.

— Прямо сейчас и побегу! — заверил медведя Чак. — Уж я людей знаю. Да и ты, небось, понял, какие они, — живо украдут, если будет лежать без присмотра. Бегу! Пока!

Уже спускался вечер, когда жутко голодный и усталый Пафнутий добрался до озера. Марианна его заждалась. От нетерпения она уже давно места себе не находила, вся извертелась, а чтобы время летело быстрее, то и дело ныряла в воду, выскакивала с рыбой, складывала ее в кучку на берегу и ныряла за следующей. Оправдались слова Ремигия: медведю на ужин были заготовлены две большие кучи рыбы.

В полном восторге плюхнулся Пафнутий на траву и сразу набил полон рот рыбы. Правда, увидев умоляющий взгляд Марианны, попытался рассказать ей кое о чем.

— Ак иве уде, — произнес он, но сообразил, что выдра все равно не поймет, а он опять получит нагоняй за неправильное поведение во время еды.

Однако сегодня Марианна не рассердилась на невоспитанного медведя.

— Я понимаю, как ты голоден, понимаю, сколько пришлось поработать сегодня. Но пойми и ты меня! Я же не знаю, чем все кончилось! Начало мне рассказали птицы. А чем кончилось? Ну подожди еще минуточку, потом поешь!

Улучив момент, когда одну рыбу проглотил, а вторую еще не успел затолкать в рот, Пафнутий пояснил:

— А потом Чак привел людей. Один из них ехал на лошади, и он ыу евы.

— Боже! — вскричала Марианна. — Что означает «ыу евы»?

— Был первым! — поспешил Пафнутий удовлетворить ее любопытство. — Потому что лошадь бежала прямо за Чаком. Уили эы ещи…

Марианна вышла из себя.

— Неужели тут нет никого, кто бы уже поужинал? — в полном отчаянии вскричала она.

— Я поужинала, — отозвалась с дерева куница. — А сюда, к вам, специально прибежала, потому что очень люблю Пафнутия и знаю, ты ему не дашь спокойно поесть. А он по своей доброте еще подавится. Я все видела, так что могу рассказать.

— О, рассказывай же скорее! — обрадовалась выдра.

— Пафнутий сказал, что люди увидели эти вещи на шоссе и очень обрадовались. И так принялись на радостях расхваливать Чака — я прямо из себя выходила. В конце концов, ведь не Чак же все организовал! А они знай хвалят его, обнимают, лапу пожимают.

— Лапу? — удивилась выдра.

— Представь себе! — возмущенно подтвердила куница. — Что за идиотская привычка — лапу пожимать. Хотела бы я посмотреть на того, кто осмелился бы пожать лапу мне!

— Или мне! — поддержала ее выдра. — А что еще?

— А еще давали ему что-то вкусное, но что я могу понять… И все время говорили, говорили, говорили…

— А потом что?

— А потом забрали все эти вещи. Ничего не оставили на шоссе. И унесли. Я слышала, как Чак говорил Пафнутию, что люди сразу отправятся искать того, чьи это вещи.

Пафнутий кивками подтверждал каждое слово куницы, а сам знай уминал рыбу за обе щеки.

— Аа аю отаое, — пообещал он.

И взглянув на Марианну, поспешил проглотить и повторить:

— Завтра узнаю остальное и все тебе расскажу. Какая же вкусная сегодня рыба!

Остальное Пафнутий узнал только через две недели, все это время никак не удавалось увидеться с Чаком.