|
— Вот еще что. Пожалуй, тебе следует выбирать дорогу полегче, ведь эти люди… они… такие…
— Понимаю, они не везде смогут пройти, — Вздохнул Пафнутий. — Ладно уж, выберу для них дорогу поудобнее.
И Пафнутий неторопливо потопал к лесу. Чак напротив, изо всех сил поспешил к хозяину.
Пан Ян, хозяин Чака, диву давался. Его пес словно с ума сошел. Прибежал к нему мокрый и запыхавшийся и принялся громко, тревожно лаять, хватал его зубами за брюки и куда-то тащил, потом с громким лаем бросался к воротам, возвращался и опять пытался куда-то тащить хозяина. Тот ничего не понимал. Хорошо, что к пану Яну пришел в гости его племянник, умный молодой человек. Тот сразу сообразил — пес что-то нашел и хочет показать это своему хозяину. Племянник не так давно принимал участие в поисках запрятанных в лесу грабителями сокровищ и очень хорошо запомнил, что именно этот кудлатый Чак привел прямехонько к сокровищам остальных собак, в том числе и умудренных службой полицейских овчарок. Вот и сейчас у пса, видимо, были серьезные основания тянуть хозяина на улицу, хотя тому страсть как не хотелось выходить из теплого дома.
Чак знал своего хозяина как облупленного, немного подсуетился, немного даже подвыл в нужный момент — и тот сдался. Прихватив на всякий случай топор и еще кое-какое оружие, а также электрические фонарики, пан Ян с племянником вышли из дома. По дороге встретили возвращавшегося с работы соседа и уговорили его отправиться с ними в лес.
А о том, что пес ведет их в лес, они догадались уже через минуту, увидев, как Чак бежит через луг прямиком к лесу. Нельзя сказать, что прогулка доставила людям удовольствие. Все трое сразу же промокли и озябли и наверняка вскоре повернули бы обратно к дому, если бы не заблудились. Чак завел их в такую чащобу, из которой они сами ни в жизнь бы не выбрались. Напрасно хозяин грозным голосом приказывал собаке: «Чак, домой! Веди домой!» Чак делал вид, что не понимает, и упрямо углублялся в чащу. Он прекрасно слышал, как перед ним топает Пафнутий, и шел за медведем, ворча себе под нос, так как медведь начисто забыл об уговоре и не выбирал дороги. Приходилось время от времени возвращаться к людям, слыша их беспомощные возгласы: «Чак, где ты? Куда, пся крев, девался этот пес? Чак! Чааак!!!»
Сами они медведя не видели и даже не слышали. А тот вовсе не забыл об обещании выбирать дорогу поудобнее, просто он вышел на кабанью тропу и не сомневался — удобнее дороги и быть не может. Люди же продирались сквозь нее с трудом, чуть ли не на четвереньках, чертыхаясь и на чем свет стоит понося Чака, который ведет их неизвестно куда.
Брошенный Пафнутием на произвол судьбы лесничий подумал: ну все, теперь пропал. Сейчас начнет замерзать и, значит, долго не протянет. Пока же ему было тепло, и он вдруг решился — нет, так легко он не сдастся. Раз вернулись силы, попробует ползти к людям. Ближе всего была его собственная избушка, но тогда пришлось бы переправляться через лесную речку, а сейчас это ему было не под силу. Значит, надо ползти к ближайшей деревне, той, что за лугом. Раненая нога так занемела, что он ее совсем не чувствовал. Нет худа без добра, по крайней мере, не причиняла особой боли при движении.
И вот, стиснув зубы, лесничий осторожно перевалился на живот, определил направление, в котором следует двигаться, и сделал попытку ползти, упираясь локтями и помогая себе здоровой ногой. Вроде бы получилось. Кряхтя, охая, лес громкими стонами и отдыхая через каждые пять минут, лесничий тем не менее продвигался вперед. А по обе стороны, невидимые за кустами, терпеливо сопровождали его звери.
— В таком темпе, — принялась за свое куница, — до людей он доберется не раньше, чем через месяц.
Хорошо, что лесничий не понимал звериного языка, вряд ли ему придали бы бодрости столь мрачные прогнозы. |