|
— Ты хотел сказать «контрольную»? — Нет, именно что контрольный. — А что там Коршун плел про сына по воскресеньям и аттракционы? — Не бери в голову. Кстати, я до сих пор не слышу взрыва. Выждав для верности еще полминуты, Столяров снова отпер дверь. Обстановка внутри круглого зала не изменилась. Мертвый Коршун полулежал в кресле, уронив руки. На полу у ножки кресла валялся небольшой темный предмет. — Это не граната, — сказал Михаил. — Коршун блефовал. Он начал спускаться по мостику в зал. Гарин отстал от напарника всего на несколько ступенек. На середине лестницы ему удалось рассмотреть предмет, выпавший из ладоней Коршуна. Это был КПК. — Смотри под ноги и по сторонам, — угрюмо сказал Столяров. — Будь готов ко всему. Однако ничего подозрительней Коршуна, который погиб, воскрес и теперь-то уж точно погиб, Олег пока не замечал. Михаил недоверчиво толкнул КПК носком ботинка, как будто опасался, что прибор может взорваться или укусить его за палец, и только после этого наклонился за ним. — Дай я! — протянул руку Гарин. — Ну держи. Он уже включен. — Я вижу. — Олег пробежал пальцами по командам меню. — Так, почты нет. История событий стерта. В основной папке один-единственный файл. Это видео. Включать? — Подожди… Гарин заметил, что Столяров хотел забрать у него КПК, но в последний момент почему-то передумал. — Да чего ты боишься? — спросил Олег. — Атомного взрыва? — Атомный взрыв в Припяти, да еще в бетонном бункере под озером — это самый безопасный атомный взрыв, какой только можно представить, — мрачно пошутил Михаил. — Экология планеты практически не пострадает. — А чего тогда? — Да я и сам не знаю! — Столяров взъерошил волосы здоровой рукой. — Просто предчувствие очень нехорошее. Сначала Пси-Мастер на записи, теперь Коршун во плоти. Многовато что-то оживших мертвецов. — Понимаю тебя. Очень хорошо понимаю, — промурлыкал Гарин и включил воспроизведение. Когда на экране возникла физиономия Коршуна, Михаил только всхрапнул у Олега над ухом, дескать, «а я что говорил!». Камера была направлена снизу вверх. Почти треть кадра занимал небритый подбородок Коршуна, далее следовал нос, а верхняя часть головы терялась в перспективе, за которой угадывался серый потолок. — Все готово? — спросил кто-то за кадром, и Гарин даже не понял, мужчина это был или женщина. — Да, — прохрипел Коршун, глядя куда-то в сторону, после чего уставился в объектив и сказал: — Ну здравствуй, щенок! — Это не он! У него даже голос изменился. И лицо застыло, как маска. Это просто ретранслятор! — Олег тараторил бы и дальше, но Столяров, коротко шикнув, наступил ему на ногу. Между тем Коршун с экрана продолжал: — Если ты смотришь эту запись, значит, ты еще жив, а я уже нет. Не правда ли, банальное начало, мой мальчик? Ничего, я думаю, ты уже привык получать послания с того света. Если бы ты знал, какое потрясение ждет тебя впереди… Но к черту предисловия. Если совсем кратко, то я забрал у тебя кое-кто. Забрал и спрятал. Никто, кроме меня, не знает, где я это спрятал. Но ты можешь это узнать. Ты уже делал это. Просто протяни руку и узнай. Если, конечно, еще хочешь. Экран погас. — Все? — спросил Столяров. Гарин помотал головой и ткнул пальцем в бегунок воспроизведения, который показывал только середину записи. Сказать то же самое вслух Олег не рискнул. |
