|
Я могу позволить себе миллион пар новых туфель. Но я хожу в этих, заношенных до дыр, потому что… Слушай внимательно! Потому что они еще могут мне послужить. Ты понимаешь? — Наверное. Вам виднее, Хозяин. — Естественно, мне виднее. Кстати, к людям я отношусь точно так же. Никогда не выбрасываю на помойку то, что еще может принести пользу. Так что, голубчик, прекрати-ка ты ныть и начинай бороться за свою жизнь. Она все еще нужна мне. Голос Хозяина звучал прямо внутри его черепа. Впрочем, к этому умирающий давно привык. Отвечая на вопросы Хозяина, он тоже не раскрывал рта. — Это невозможно, — возразил он. — Мне мог бы помочь врач, но сейчас уже слишком поздно. — Не мели чепухи! Только мертвых нельзя вернуть. Хотя о чем это я? Мертвых тоже можно. Кончай ныть, я тебе говорю, и займись делом! — Что я могу? У меня пробито легкое. Я залил кровью весь пол. У меня нет ни инструментов, ни образования хирурга, чтобы… — Если уж на то пошло, у тебя пробито оба легких и отстрелен приличный кусок поджелудочной. Две пули прошли навылет, третья застряла в лопатке. И тем не менее я не вижу поводов для уныния. Тебе нужны знания хирурга? Значит, они у тебя будут! Ты же освоил французский за одну секунду, n'est ce pas? У тебя нет инструментов? Да у тебя есть нож, зажигалка и аптечка! Чего ж тебе еще? За свою жизнь я распилил сотню человек в дурацких черных ящиках, неужели я не соберу из кусков одного-единственного нытика? А сейчас медленно повернись на левый бок. Для начала мы избавимся от застрявшей пули. Я сказал: медленно! Вот так. Не скули. Лучше запоминай. Другого времени у нас уже не будет, а тебе нужно очень много всего запомнить. Прежде всего, когда здесь все закончится, не выпускай из виду этого молокососа Гарина… Он делал уколы, пережимал артерии, стерилизовал лезвие на огоньке зажигалки, резал и сшивал. А еще он слушал и запоминал. — Ну вот вроде и все, — некоторое время спустя сказал Хозяин. — Ты все запомнил. — Да, Хозя… — Это не было вопросом. Что-то ты будешь держать в памяти постоянно, что-то вспомнишь, когда придет время. А сейчас, не обессудь, мне придется откланяться. Дело в том, что меня уже пришли убивать. — Как такое может быть? Собственные мысли казались ему тяжелыми, а под завязку накачанное обезболивающим тело — деревянным. — Может, — вздохнул Хозяин. — К сожалению, может. Хотя, ты знаешь, лучше мгновенно умереть от пули, чем месяцами ждать, пока твой мозг сожрет невидимая онкологическая дрянь, на которую почему-то не действуют твои фокусы. — Что вы имеете в… — Не важно. Это уже не важно. — Вы спасли мне жизнь, Хозяин. — Не преувеличивай. Я дал ее тебе взаймы. Ты вернешь ее мне, когда придет время. Ну все, береги себя, ты мне еще нужен. Власть гармонии наступит неизбежно! Ой, извини, Коршун. Это я уже не тебе… — Власть гармонии наступит… — промямлил Олег и открыл глаза. — Что? — Михаил обернулся к нему и положил на колени КПК. Он сидел на мягком пористом полу рядом с лежащим товарищем. Единственное комфортабельное кресло в большом круглом зале занимал труп Коршуна. — Да ничего. Бред какой-то. — Олег покрутил шеей и сел. — Я ничего не говорил, пока был… там? — Да нет, только в самом начале крикнул что-то про могильник. — Могильник? — Ну да. Это могильник, Миша! Натуральный могильник! — весьма правдоподобно изобразил интонации Гарина Столяров. — Точно! Надо же, я почти забыл об этом! — удивился Олег. |
