Изменить размер шрифта - +
Едва  Лео  нас  покинул,
как  вере  и  единомыслию  в  нашем  кругу пришел конец; словно
красная кровь жизни покидала нас, вытекая  из  невидимой  раны.
Начались разноречия, а затем и открытые пререкания вокруг самых
бесполезных  и  смешных вопросов. Примера ради упомяну, что наш
всеми любимый и заслуженный капельмейстер, скрипач по имени  Г.
Г.,   ни   с   того   ни  с  сего  принялся  утверждать,  будто
дезертировавший Лео прихватил в своем рюкзаке наряду с  другими
ценными    предметами    еще    древнюю,    священную    хартию
Братства--протограф, начертанный рукой самого мастера!  Правда,
если   понять   абсурдное   утверждение  Г.  символически,  оно
неожиданно обретает смысл: и вправду все выглядит так, как если
бы  с  уходом  Лео  от  нашего  маленького  воинства   отлетела
благодать,  почившая  на  Братстве в целом, как если бы связь с
этим целым оказалась утраченной. Печальный  пример  тому  являл
только  что  упомянутый  музыкант Г. Г. Вплоть до рокового часа
Морбио Инфериоре один из самых твердых в вере и верности членов
Братства, притом любимый всеми за свое искусство,  несмотря  на
некоторые  недостатки  характера,  выделявшийся  среди  братьев
полнотой искрившейся в нем  жизни,  он  впал  теперь  в  ложное
умствование,  в  болезненную, маниакальную недоверчивость, стал
более чем  небрежно  относиться  к  своим  обязанностям,  начал
делаться  капризным,  нервическим,  придирчивым.  Когда  в один
прекрасный день  он  отстал  во  время  перехода  и  больше  не
показывался,  никому  и  в  голову не пришло сделать из-за него
остановку  и  начинать  розыски,  дезертирство   было   слишком
очевидно.
      К  сожалению,  так  поступил  не  он  один, и под конец от
нашего маленького  отряда  не  осталось  ничего..."  У  другого
историографа   я   нашел   такое   место:  "Как  смерть  Цезаря
знаменовала закат старого Рима,  а  предательство  Вильсона  --
гибель  демократической концепции человечества, так злополучный
день в Морбио Инфериоре знаменовал  крушение  нашего  Братства.
Настолько, насколько здесь вообще позволительно говорить о вине
и  ответственности,  в  крушении  этом  были  виновны  двое  по
видимости безобидных братьев: музыкант Г. Г.  и  Лео,  один  из
слуг.  Оба  они,  прежде  всеми  любимые  и  верные приверженцы
Братства,   не   понимавшие,   впрочем,   всемирно-исторической
важности последнего,-- оба они в один прекрасный день бесследно
исчезли,  не забыв прихватить с собою кое-какие ценные предметы
и важные документы из достояния нашего ордена, из чего возможно
заключить,  что  несчастные  были  подкуплены   могущественными
недругами Братства..."
      Если  память  этого  историографа  была  до  такой степени
омрачена и наводнена ложными представлениями, хотя он, судя  по
всему,  писал свой отчет с самой чистой совестью и без малейших
сомнений в своей правдивости,--  какую  цену  могли  иметь  мои
собственные  записи?  Когда  бы  сыскалось  еще  десять отчетов
других авторов о Морбио,  о  Лео  и  обо  мне,  все  они,  надо
полагать,  так  же  противоречили  бы  друг  другу и друг друга
оспаривали.
Быстрый переход
Мы в Instagram