В море

 Вероника схватила с тумбочки программу развлекательных мероприятий на этот день и вернулась к своей кровати.

 — Риган, нам надо поскорее определиться с тем, в каком из этих мероприятий мы будем участвовать сегодня. Сейчас без пяти одиннадцать, а тут как раз несколько интересных вещей начинается именно в одиннадцать.

 — Так что они нам предлагают, Вероника? — с показным интересом спросила Риган. Сама она при этом мечтала лишь об одном: поскорее развалиться на нижней палубе в шезлонге рядом с бассейном и почитать книжку или понаблюдать за прочими пассажирами, временно помещенными вместе с нею в единое пространство, называемое “Куин Гиневер”.

 — Посмотрим. Есть лекция по правилам бриджа, которая меня совершенно не может интересовать… есть лекция по компьютерам. Мне она тоже никак не пригодится… Беседа со специалистом о том, как на ранних стадиях предотвратить появление мозолей на ногах… Ну, это я просто не вынесу, да еще и накануне обеда. А! Вот то, что нам надо! Семинар о различиях систем финансового менеджмента. Как говаривал сэр Джилберт, деньги не могут купить тебе счастье, но все остальное, во всяком случае, они купить могут. — Вероника рассмеялась, вскочила с кровати и вновь потянулась к своему любимому пузырьку с лаком для волос.

 — Я вообще-то мало что понимаю в этих финансовых вопросах. Филипп нанял для меня бухгалтера, который и ведет все мои счета. Но, видимо, пришло время и мне кое в чем разобраться. Вероятно, это единственная лекция, которая заинтересует в большей степени пассажиров-мужчин, чем женщин.

 — Так вот оно в чем дело, Вероника! — поддразнила свою компаньонку Риган. Она распахнула дверь на террасу и подставила лицо ярким солнечным лучам.

 — Ну да, почему же нет?.. А потом мы сможем пообедать в “Лидо Дек” и далее пойти на сеанс медиума-предсказательницы, — продолжила Вероника. — Уже несколько астрологов делали схемы моей будущей жизни, но тем не менее я всегда с удовольствием обращаюсь за новым взглядом на мое будущее. А затем у нас есть в четыре-тридцать игра в бинго в “Найтс Лаунж”.

 Столь подробно расписанный план на предстоящий день живо напомнил Риган времена, проведенные в лагерях скаутов. Двадцать лет тому назад она и ее подружка Селли были однажды сурово отчитаны командиром скаутского отряда за то, что потратили недопустимо много времени, значительно больше отведенного соответствующей нормой, на сбор в лесу хвороста для костра, на котором скауты собирались готовить похлебку. Когда же отряд вернулся на базу, этот командир прямо на автобусной остановке отозвал Нору и Люка в сторону и с возмущением сообщил им, что Риган совершенно не умеет собирать хворост для костра и что это, в свою очередь, поломало всю программу похода: не позволило отряду до сумерек обустроить отхожее место. При этом именно Риган была одной из двух самых удачливых продавщиц пирожных, которые скауты готовили сами, а потом продавали на улицах в благотворительных целях. Второй из продавщиц-чемпионок, кстати, была крошечная занудливая девчонка, которая не переставала вопить, что Риган поступает нечестно, потому что свои пирожные продает на входе в похоронные конторы отца, куда люди приходят в силу обстоятельств. Риган ничего нечестного в этом не видела и считала, что ей просто в тот раз повезло: дело в том, что неделя продажи пирожных пришлась как раз на то время, когда пышно и многолюдно хоронили очередного представителя семейства Шеа.

 К приходу Вероники и Риган в конференц-зале на семинаре по финансовым вопросам сидели человек двенадцать. Люди продолжали подходить. Вероника прямиком направилась в первые ряды. В зале был и Люк. Он вовремя отвернулся, успев подмигнуть Риган.