— Видите ли, неприятно вам что-то или нет, это не должно играть роли в расследовании убийства. Профессор, я бы хотел попросить вас попытаться припомнить хотя бы один из ваших разговоров с Атеной Пополус, в ходе которого она могла говорить вам о своих жизненных планах в тот момент. Я бы вам был за это весьма признателен. А вот мисс Твайлер и мисс Хорн с нашим чаем. Но, к сожалению, боюсь, что я уже не могу больше с вами оставаться.

 Ливингстон принялся извиняться перед Вэл, прекрасно понимая, что извинения его были совсем не нужны. Уже в машине, подъезжая к воротам поместья, он еще раз взвесил свои дальнейшие шаги. Ему страшно хотелось заехать в лабораторию и выяснить, не появилось ли нечто интересное для следствия в результате исследования останков Атены. С другой стороны, надо было еще успеть поговорить с директором колледжа “Сент-Поликарп”.

 В итоге разговор с директором “перевесил”

 

* * *

 Ливингстон всегда считал, что Реджинальд Крейн обладал всеми необходимыми качествами директора колледжа. В конце концов, “Сент-Поликарп” был всего лишь колледжем с годичной программой обучения. Студенты приезжали сюда на какие-нибудь месяцы и потом уезжали навсегда. Некоторые из них буквально купались в созданной здесь культурной атмосфере. Другие же, как, например, Атена Пополус, приезжали сюда против своей воли и никогда особо не участвовали в жизни города, который окружал их учебное заведение Реджиналд Крейн был прекрасно осведомлен о недовольстве студентов узкими неудобными кроватями, протертыми одеялами и дряхлой мебелью колледжа. Все жалобы он гордо отметал.

 — Надо учить жизни всех этих избалованных подростков, — доверительно сказал он однажды Ливингстону. — У меня и так бюджет невелик, так что лучше потрачу его на организацию для моих студентов дополнительных курсов обучения.

 Другой человек, наверное, был бы удручен бесконечной сменой состава учеников колледжа и невозможностью из-за этого создать, воспитать у студентов хоть сколько-нибудь сильный корпоративный дух, наподобие того, что существует в колледжах или институтах с четырех — или более годичной программой образования. А вот Реджинальд Крейн не впадал в отчаяние, работал, и в результате многие из его студентов действительно приходили потом в колледж, чтобы поучаствовать в торжествах, например, по случаю десятилетия своего выпуска. Хотя никто их не заставлял этого делать. Когда бывшие ученики возвращались в колледж через десять лет после выпуска, они, безусловно, отпускали всякого рода колкости в адрес “Сент-Поликарпа”: дескать, более удобным, современным он так и не стал. При этом, видимо, все же большинство из них не могли не признать, что за год в этом колледже они приобрели некий новый жизненный опыт. Крейн сумел собрать в колледже действительно прекрасный преподавательский состав. И это — при отсутствии здесь достаточно высоких заработков.

 Ливингстона провели в личный кабинет Крейна, обитую деревом комнату, заставленную книжными полками, что однозначно говорило об интеллектуальном, умственном труде хозяина.

 Крейну только что стукнуло шестьдесят. Похож он был, как считали, на градусник: тонкая, словно карандаш, фигура, худое лицо и огромная шапка седых волос.

 Ливингстон извинился за неожиданное вторжение.

 — Не люблю вот так просто вламываться к людям без предупреждения, — начал объяснять он, устраиваясь в весьма удобном кресле рядом с рабочим столом Крейна. За годы своей работы в Оксфорде они с Крейном успели здорово подружиться.

 — Разве вы вламываетесь, Найджел, — успокоил его Крейн, — просто вы заявляетесь без спросу и без телефонного звонка, а все потому, что занимаетесь делами, не терпящими отлагательств.