Хардвик взял полотенце и принялся вытирать свои мускулистые крепкие руки. “Проблемы могут возникнуть, пожалуй, только с этой Риган, — думал он. — Вид у нее бойцовский, да и как детектив вполне могла быть обучена некоторым уличным трюкам”. Опыт, однако, вряд ли поможет ей в ситуации, когда ей придется столкнуться с его силой и стремительностью. Таким образом, Хардвик решил, что ни одна женщина не способна нарушить его планы.

 Хардвик остановился перед зеркалом, висевшим на выходе из бассейна, и принялся зачесывать назад свои блестящие черные волосы. Собственное отражение, как всегда, понравилось Хардвику. Он нагнулся, чтобы надеть свои вызывающе зеленого цвета непромокаемые тапочки. Это была обувь человека, регулярно занимающегося виндсерфингом. Как-то увидев его в этих тапочках на пляже в Джерси, один идиот даже крикнул ему: “Эй, поросенок, а где же твоя женушка Свинка?” Хардвик едва тогда сдержался, чтобы не врезать гаду как следует. Единственное, что спасло нахала, была шеренга его дружков, развалившихся на полотенцах с бутылками пива в руках. Они только и ждали реакции незнакомца на обидное замечание своего лидера.

 Хардвик выпрямился, запахнул пляжный халат, завязал пояс. При этом он заметил, что немного потолстел. Пара унций, которые он прибавил в последнее время, были незаметны для постороннего глаза, но для самого Хардвика сей факт являлся абсолютно неприемлемым. Это было преступление с его стороны. Хардвик начинал просто беситься, если у него вдруг появлялось место, где слой кожи или жира можно было оттянуть пальцами. Особенно на поясе или животе. Такие места были признаками того ненавистного Хардвику мира, в котором жили одни отвратительные Марио и им подобные.

 Поднимаясь вверх по лестнице в свою каюту, он чувствовал удовлетворение от того, что его планы выглядели теперь окончательно определившимися. Завернув за угол на верхней палубе, он чуть было не столкнулся с двумя хихикающими молодыми ярко накрашенными девушками. Те посмотрели на него с явным восхищением. “Жаль, что я не могу воспользоваться благоприятным моментом и хорошо провести время с одной из этих красавиц”, — подумал Хардвик, входя в крошечную прихожую, располагавшуюся перед дверью в его каюту. Тут он услышал, как зазвонил его телефон. Торопливо отперев дверь, Хардвик бросился к аппарату.

 Звонили из Оксфорда.

 

* * *

 “Не могу поверить, что сегодня все еще вторник”, — думала Риган, сопровождая Веронику в ресторан “Рыцарская обитель” на партию в бинго. Риган помнила выражение лица матери, когда медиум-предсказательница чуть было не упала в обморок, пытаясь прочесть будущее Риган. Безусловно, случившееся не могло не напугать Нору.

 Риган чувствовала себя виновной. Ей казалось, что именно она таким образом заставила мать переволноваться. Ведь Нора выбралась на этот круиз совсем для других целей — для того, чтобы как следует отдохнуть.

 — Меня не волнует то, сколько тебе лет, Риган, — часто повторяла Нора, — но, когда мы с тобой оказываемся под одной крышей, я автоматически начинаю волноваться, если ты где-то задерживаешься и приходишь домой позднее обычного. Вот когда ты где-нибудь в Калифорнии и я просто не знаю, что ты делаешь, тогда я чувствую себя совершенно спокойно. — После этого Нора, однако, неизменно добавляла: — Правда, даже вдали от тебя я много молюсь о твоем благополучии.

 “Мне точно не надо было соглашаться на эту работу, — вновь и вновь повторяла себе Риган. — Я просто сгораю от желания поскорее заняться другим делом — делом Атены. Мне давно надо было бы прилететь в Нью-Джерси и разыскать там свой старый дневник.