— Леди Экснер? — Сидевшая рядом с Сильви женщина смотрела на Веронику восхищенными глазами.

 — Да, вдова сэра Джилберта Экснера. — Веронике было очень приятно, что нашелся человек, который признал ее знатное общественное положение до того, как она вынуждена была проинформировать о нем.

 Знакомство завершилось, и Вероника села на стул рядом с Виолет. “Сильви просто сияет”, — заметила Риган, опускаясь на стул напротив Вероники и рядом с Милтоном.

 Зал постепенно заполнялся, официанты в белых перчатках все активнее разносили шампанское, все громче играл оркестр. Все это вместе создавало шум, характерный для достигшего своего апогея коктейля. По залу разносился смех, громкие голоса: люди получили возможность продемонстрировать свои наряды, оценить туалеты других, познакомиться наконец-то с теми, кого еще не удалось повстречать за первые два дня круиза.

 Камерон Хардвик стоял, облокотившись, у одной из колонн и потягивал шампанское. Лишь изредка он незаметно поглядывал в сторону Вероники и Риган. “Вот они — ненужный груз, от которого корабль в скором будущем будет избавлен, — размышлял Хардвик. — Надеюсь только, что старуха не ляжет в пятницу вечером спать в этом идиотском платье. А то оно сначала ей может послужить парашютом при падении в воду с борта, а потом еще и будет сохранять на поверхности в течение многих дней”. Это Хардвика никак не могло устроить. Он резко отвернулся, когда вдруг увидел, как старушенция, с которой он имел неудовольствие столкнуться сегодня после обеда, вдруг начала показывать на него Веронике. “Не хватало еще, чтобы эти двое вдруг стали меня обсуждать между собой, — подумал Камерон, — сверять, так сказать, свои впечатления”.

 — …я просто знаю, что тот вот молодой человек был у нас в Греции официантом и прислуживал нам тогда, — сообщала тем временем Виолет Веронике. — Это было как раз тогда, когда умер мой дорогой Брюс. Но стоило мне про это сказать сегодня днем, он сразу стал отнекиваться и говорить, что никогда не бывал в Греции. Однако я совершенно уверена, что права и правильно все помню. Это было в августе тысяча девятьсот восемьдесят первого года. У нас еще тогда был столик у окна, и я заказала себе фаршированные креветки, но их уже не оказалось. Я тогда еще долго думала, что же мне заказать, а он стал проявлять нетерпение, злиться на меня. Я тоже разозлилась, потому что мы много платили за номер в их паршивом отеле, — с возмущением в голосе рассказывала Виолет.

 — Вчера вечером мы тоже говорили про Грецию, и нам он тоже сказал, что никогда не бывал в этой стране, — сообщила Вероника.

 — Я вам точно говорю, это был именно он, — настаивала на своем Виолет. — Я никогда не забываю людей, с которыми встречалась.

 Вероника улыбнулась.

 — Он очень симпатичный мужчина. Предложил мне прогуляться вчера вечером. Мы с ним гуляли по палубе по а ручку. Он так бережно со мной обходился! Может быть, в четверг вечером вам еще разок его, так сказать, прощупать. Я решила тут организовать в своем номере небольшой коктейль перед ужином. Приглашу всех, кто сидит за нашим столиком, и буду рада, если вы и ваш брат тоже к нам присоединитесь.