Глава 26

Маринка так и осталась сидеть в кресле Березина. Она была в полной растерянности. Такой реакции от матери она не ожидала. Не каждый день ей дочь сообщает, что та скоро станет бабушкой. Она не обрадовалась, не расстроилась, это ее, похоже, совсем никак не задело. Бабушка, так бабушка. Но этот ее интерес к отцу ребенка! Маринка не была готова к тому, что мать ее будет допрашивать с таким пристрастием. И так обидится, что она ей не скажет его имя. Для самой Маринки уже все решено. Не будет этого человека в ее жизни. И в жизни ребенка тоже. Маринке казалось, что она вполне четко объяснила это матери. Тогда зачем о нем расспрашивать? Да еще и обижаться!

– Мариш, а где мама? – в кабинет заглянула мамина сестра тетя Ляля. За ее спиной стоял Березин.

– Вышла куда – то, – рассеянно ответила Маринка.

Лялька внимательно посмотрела на племянницу.

– Ты ей сказала?

– Сказала. Только не спрашивайте меня, как она отреагировала.

– Почему?

– Я ничего не понимаю. Она спокойно приняла новость о ребенке, а потом устроила мне форменный допрос об отце.

– Ну, это естественно. Должна же она знать, за кого ее дочь собирается замуж.

– Да не собираюсь я замуж! Я просто хочу родить здорового малыша.

Лялька и Березин переглянулись. Оба одновременно подумали об одном: у Галины появилась еще одна головная боль.

Дверь кабинета распахнулась.

– Владимир Сергеевич, вас вызывают в реанимацию, к Беркутову. Похоже, там проблемы, – секретарь Березина Светочка выглядела испуганной.

– Что там могло случиться, все же было в порядке?!

Березин выбежал из кабинета. Лялька потянула Маринку за руку.

– Пошли, маму поищем.

Маринка согласно кивнула головой: Галина ушла из кабинета Березина, не сказав дочери ни слова.

Глава 27

Он очнулся и попробовал пошевелить рукой. Не получилось. Закрыл и открыл глаза. «Я еще не совсем умер», – констатировало вернувшееся сознание. Тут же пришел страх, что он долго не сможет встать с постели, да и сможет ли вообще. Как раз об этом ему говорила эта чертова врачиха. Накаркала, старая ворона! Волноваться ему нельзя! А зачем тогда запугивала, спрашивается? Что толку от их процедур! Кроме боли и унижения ничего. Хватит, один раз уже поддался на уговоры, да и уговаривать в тот раз не нужно было. Когда он узнал о диагнозе, паника охватила его целиком, готов был ухватиться за любую возможность продлить свою жизнь. Хоть на сколько. Он тогда даже не догадывался, что в моменты острых приступов будет просить Бога иль Черта забрать его прямо сейчас. И молился и чертыхался, неистово богохульствуя. Все напрасно. Слегка помогали пилюли, прописанные все той же докторицей. За это спасибо. Но теперь и они не помогают. Как все некстати! Опять все отодвигается на неопределенное время. Стрельцов уже собрал для него достаточно информации, чтобы он мог начать действовать. Беркутов должен за все заплатить сполна, за себя и за своего папашу. За их общего папашу. За его, Дубенко, голодное и злое детство, за вечно битого и униженного Ваняшу. Так звала его мама, пока они жили вместе в добротной деревенской избе на краю большого села.

Его мать Сулико, как он узнал позже от отчима, приехала к ним в село уже беременной. Ее приютила старая тетка Оксана, одиноко живущая в своем доме. Хозяйство у нее было богатым даже по гуцульским меркам. Кроме того, что она разводила кур и индюшек на продажу, она считалась лучшей мастерицей на селе. Тканные цветастые коврики разных размеров, рушники, расшитые красными петухами расхватывались заезжими туристами в один момент.