Женщина молча вышла. Дубенко повернулся к Лилечке:

– Будешь молчать.

– Я ничего не слышала, – она попыталась ответить спокойно и без дрожи в голосе.

– А то уволю.

– Я и сама уйду, – неожиданно для себя огрызнулась она.

– Не уйдешь. Пока не разрешу, – отрезал Дубенко и ушел.

Лилечка оторопела от такой наглости. Ей никогда никто не приказывал, ни отец, ни муж. А этот, прости, Господи, старый пень, смеет ей угрожать! Нет. Она здесь больше не останется. Но сначала выяснит, чем старичок болен и не опасен ли он для окружающих. Конечно, опасен, иначе, зачем бы врачу с ним спорить? А опасны какие больные? Психические. К такому выводу пришла Лилечка, пока складывала в сумку мелочи со своего рабочего стола. Дубенко уже скрылся за дверью своего кабинета, уверенный в том, что она побоится его ослушаться. Лилечка опасливо покосилась на дверь. «Уйти сейчас или же досидеть до конца рабочего дня, а дома обо всем рассказать отцу?» – девушка все еще колебалась, не зная, как поступить. «Останусь», – наконец решилась она. Включив компьютер, она немного успокоилась. «Что – то не складывается у меня карьера. Может быть, прав был Димка, когда хотел, чтобы я сидела дома? О ребенке уже пора подумать, да и готовить я толком не умею, будет время кулинарную книгу полистать». Жуткий грохот, раздавшийся из кабинета начальника, заставил ее подскочить на месте. Сердце заколотилось где – то в районе горла. Лилечка вбежала в кабинет. Начальника нигде не было видно. Девушка опустила глаза к полу и ее взгляд наткнулся на торчащие из – под стола ботинки. Она обежала стол и увидела лежащего Дубенко. Глаза его были закрыты, а лицо напоминало восковую маску. «Помогите», – почему – то прошептала она.

Глава 25

Он шел о полю и собирал цветы. Вот такое глупое для мужчины занятие. Но ему было до того хорошо и покойно, что он не обращал внимания на то, что над ним вовсю посмеивались его друзья. Палыч крутил пальцем у виска, Молчанов корчил забавные рожицы и только Кузьмин сочувственно смотрел на него, словно жалея убогого. Беркутов точно знал, для кого эти цветы и от этого знания у него по телу растекалось блаженное тепло.

Но, вдруг его накрыла волна леденящего холода. Беркутов отбросил от себя собранный с любовью букет и побежал. Кузьмин, Молчанов и Палыч, ничего не спрашивая, рванули за ним. Беркутов бежал, а холод все сильнее охватывал его разгоряченное тело. Он бежал, чтобы успеть предупредить надвигающуюся беду. Какую именно, и кому она грозит, он не знал. Чувство отчаяния, что он не успевает, затуманивало сознание. Ему казалось, что он еле переставляет ноги, он злился, силился прибавить скорости, но ничего не получалось. Поле было бесконечным. Сначала сдался Палыч, упав прямо на росистую траву. Кузьмин, несмотря на то, что уже начал задыхаться, бежал в полуметре от Беркутова. Молчанов не отставал от него ни на шаг. Вскоре Беркутов и Молчанов остались одни. «Я не справлюсь, если не добежит Серега», – эта мысль была последней, и он проснулся.

Глаза наткнулись на висящую на штативе капельницу. В сторону двери удалялась фигура, одетая в белый халат и шапочку. Беркутов ощутил неясную тревогу. Хотелось крикнуть, но из горла вырвался только тихий стон. Рука, в которую была воткнута игла, занемела. Словно с похмелья кружилась голова. «Я уж и не помню, когда так напивался в последний раз», – попытался он пошутить сам над собой. Он летел и летел в черноту, в которой не было ни проблеска света. «Ничего не бойся, сынок», – услышал он родной голос, звучащий как бы ниоткуда. Тут же впереди показался свет. Он летел вперед, уже не испытывая ни страха, ни тревоги. Было только одно желание: добраться до источника света.