– Хорошо, – Маринка села в кресло Березина, – Я беременна, срок не критичный, но аборт я делать не буду.

– И не надо. Ты не хочешь мне рассказать об отце ребенка? Как давно у вас?

– Недавно. Честное слово, я не знаю, как все получилось. Я не люблю его. Меня к нему тянет, понимаешь? Одно время мне казалось, что он меня приворожил.

– Ты серьезно сейчас? – Галина удивленно посмотрела на дочь.

– Вполне.

– Кто он?

– Мам, это не важно уже. Я все решила. И не подумай, он не женат, так что нам никто не мешает.

– А ты у него спросила, хочет ли он, чтобы его ребенок рос без него?

– Еще нет. Но я обязана ему сказать о том, что беременна. Но решать все равно мне. Жить я с ним не хочу.

– Почему?

– Он старше меня. Намного. Хотя, это, скорее плюс, чем минус. Мы из разных миров, я это только недавно поняла. Кроме постели, должно быть еще что – то общее.

– Но ты и не пробовала с ним жить, я так понимаю.

– И не хочу начинать. Мам, ему с тобой будет интересней, поверь.

– Это ты так пытаешься шутить?

– Нет. Я не хочу, чтобы после рождения ребенка мы каждый жил своей жизнью. А так и будет. У него – работа, у меня – малыш.

– Но дети скорее объединяют…

– Нет, мам. Ребенок не будет ему интересен. У него никогда не было детей, он просто не знает, как это – быть отцом. Единственное, что может в нем проснуться, это – чувство долга. Он будет сутками пропадать на работе, чтобы обеспечить меня и малыша, но любви он ему не даст. Я вообще сомневаюсь, что он знает, что это такое.

– А тебя он любит?

– Я думала, да. А сейчас понимаю, что это только чувство собственности. Он болезненно переносит все, что касается меня. Даже, когда я ему рассказывала о тебе, Никите, он, мне кажется, ревновал меня к вам. Я видела, что он еле сдерживается, чтобы не оборвать меня на полуслове.

– Странно ты как – то о нем говоришь, как о чужом.

– А он и есть чужой.

– С чужим не ложатся в постель, извини.

Марина промолчала. Галина поняла, что бесполезно сейчас допытываться у дочери, как зовут отца ребенка. Она просто хотела убедить ее, что не нужно торопиться с решением. Словно прочитав мысли матери, Маринка сказала:

– Поверь, мама, я все обдумала. Ребенок будет только мой.

Галина пожала плечами. Вдруг у нее в голове промелькнул какой – то неясный образ. Нет, не может быть! Беркутов?! Все сходится. Познакомились недавно. А, может быть, Маринка с ним уже полгода встречается, не говоря ничего матери? Тогда понятно его появление около нее в метро, в больнице и его приезд на дачу. И домой к ним он пришел потому, что беспокоился за свою девушку, то есть за ее дочь. Беркутов разведен. Детей нет. И возраст не юный. И не зря Маринка его так защищает перед ней. А она, дура, размечталась. Близкий человек! Кому близкий, ей или Маринке? Галине стало вдруг страшно и одновременно противно. Она ошиблась. От осознания собственной глупости ее бросило в жар. Попытка дочери скрыть имя отца ребенка стала ей понятна. Маринка боится, что Галина его «просчитает», вот и виляет. Фу, какая мерзость! Беркутов и с ней пытается наладить отношения, рассчитывая на поддержку будущей тещи. А она, как идиотка, в сиделки к нему набивалась!

Галина, не глядя на дочь, вышла из кабинета Березина. Почти ничего не видя перед собой, медленно пошла по коридору. «Я его убью. Он не смеет ломать жизнь моему ребенку», – с этими мыслями она открыла дверь палаты Беркутова.

Глава 22

Денис Стрельцов сидел за кухонным столом и пил чай, в который добавил столовую ложку коньяка.