– Галя, ты здесь как? – Березин удивился бы меньше, увидев сидящую на стуле свою любимую певицу Аллу Пугачеву, – Мне сказали, что у нашего раненого гости, но, чтобы ты!

– Березин, ты, как всегда, деликатен без меры. Да, это я, – обозлилась до кучи еще и на него Галина.

– Ну – ну, – он повернулся к Беркутову, – И кем она вам тут?

– Сам пока не знаю.

– Мой вам совет. Держитесь подальше от этой женщины. Она уничтожит вас своими насмешками. Я не шучу.

– Это кто кого, Березин. На сегодня я пострадавшая. Пришла на раненого посмотреть, а пациент твой слишком жив. Издевается.

– Неужели свершилось? Нашелся – таки храбрец, который отплатил тебе твоей же монетой. Мои поздравления, майор. Как самочувствие? Хотя ваша сиделка уже ответила за вас. Сейчас придет девочка Катя, поставит вам систему. А Галину я у вас ненадолго украду.

Галина встала и вышла из палаты вслед за Березиным.

– Ничего рассказать не хочешь?

– Хочу. Пойдем к тебе в кабинет, я Маринке позвоню. Сотовый дома оставила.

– Так она не знает, где ты?

– Не знает. Я ей вчера сказала, что еду к Ляльке, а сама по дороге передумала.

– И куда тебя понесло?

– К этому майору. Домой.

– Могу спросить, зачем?

– Ты его не узнал, что ли? Это тот, кто Маринке помог в метро. Беркутов.

– А! Ну да. Я видел его мельком, поэтому и не запомнил. А что ты у него дома забыла?

– Будешь смеяться, прощение приехала просить.

– Ты?!

– Березин, что ты меня достаешь?! Да, я. Маринка меня все время упрекает, что я с ним по хамски себя вела, когда он к нам приходил.

– А! Тогда понятно.

– Что тебе понятно, Березин?! – почти крикнула Галина. Из глаз неожиданно полились слезы. Напряжение последних дней комом стояло в горле. Стало жалко себя, дочь, сына, который не звонит из Италии. И Беркутова заодно.

– Эй, ну-ка пошли, – Березин буквально тащил Галину по коридору, ловя на себе любопытные взгляды больных и персонала больницы.

Выпив двадцать граммов заботливо разведенного Березиным спирта, Галина успокоилась. Березин смотрел на нее с жалостью. «Досталось ей по жизни. Сначала Юрка с мамой погибли. Потом Маринка едва жива осталась. Кстати, она, похоже, так и ничего не сказала матери о своей беременности. И вот опять. Что ее связывает с Беркутовым? Благодарность? Нет, не похоже. Нравится он ей, точно. А сама она это только недавно поняла. А до этого всячески себя «накручивала» против. Вот так все просто», – Березин не знал, радоваться ему за Галину, или нет.

– Дочери, позвони, волнуется ведь.

Галина повернула к себе стоящий на столе аппарат и набрала домашний номер. После десятого звонка, она опустила ее на рычаг.

– Ее нет дома.

– Может, спит?

– Она бы услышала звонок. Да и время уже девять.

У Березина в кармане зазвенел мобильный.

– Да, слушаю. Ляля? Что вы делаете? Обзваниваете больницы? Морги уже обзвонили? Так…, – Березин выразительно посмотрел на Галину, – У меня она. Да, в клинике. Да ничего с ней не случилось! Она здесь в гостях, то есть… Короче, она жива и здорова. Приезжайте с Маринкой сюда. Жду.

– Что там?

– Что? Маринка у Ляльки. Сидят, ищут тебя, бедолагу, по моргам и больницам. Ты, вообще, думаешь, что делаешь, Голованова? Твоей дочери волноваться нельзя.