– Егор, я нашла пистолет у Леры под кроватью, – Валентина Прокофьевна.

– Где он сейчас?

– Я его спрятала в доме. Не бойся, она не найдет.

– А где Лера?

– Не знаю. Она очень изменилась, Егор. Я давно хотела с тобой поговорить, но ты все не звонил. Я же чувствовала, что она что – то скрывает. Мы с мужем уж подумали, может, встречается с кем? Но, нет. На свидание не ходят в спортивных штанах! Что греха таить, в последнее время она за собой совсем не следит. Стыдно посмотреть. Меня не слушает. Просто разворачивается молча и уходит. Ты же знаешь, какая она домоседка? Сутками телевизор смотрела. А тут уходить стала. Незаметно так, и возвращается так же тихо. Чаще – за полночь. Это ведь она в тебя стреляла, не так ли? Ты уже это понял?

– Да, Валентина Прокофьевна, похоже на то. И не только стреляла.

Валентина Прокофьевна испуганно оглянулась на Кузьмина, сидевшего на стуле около двери. У Галины от услышанной информации подкосились ноги.

– Сначала ваша дочь проникла в квартиру Егора, убила его соседку, Елизавету Маркеловну. Затем открыла все газовые краны. Взрыва не произошло по чистой случайности, – Кузьмин говорил сухо и отрывисто. Ему было больно смотреть на пожилую женщину, которая держалась из последних сил. Беркутов посмотрел на друга почти, что с ненавистью.

– Значит, хлористый калий в систему Егору ввела тоже она? – Галина произнесла это почти шепотом.

Ей никто не ответил. Валентина Прокофьевна сидела на стуле сгорбившись, глядя себе под ноги. Кузьмин первым нарушил тишину.

– И что делать будем, Егор?

– Вы ее арестуете, да?

– Она совершила убийство, Валентина Прокофьевна, – довольно жестко сказал Кузьмин, – Когда ваша дочь должна вернуться домой?

– Не знаю. Возможно, она уже дома, – Валентина Прокофьевна глубоко вздохнула.

Повисла напряженная тишина. Кузьмин и Беркутов переглянулись.

– Нам пора, – Кузьмин осторожно тронул Валентину Прокофьевну за рукав. Та не пошевелилась. Галина посмотрела на ее лицо и все поняла.

– Врача, живо! – крикнула она Кузьмину. Тот высунул голову в коридор…

Все трое чувствовали себя убийцами. Они прятали глаза и ничего не говорили. Валентину Прокофьевну уже увезли.

На тумбочке у кровати Егора лежал пакет с пирожками и стояла бутылка с молоком.

Глава 60

Лилечка лежала на кровати в своей бывшей детской и думала. Так уж повелось, что, молча подчиняться родительским решениям, ее все те же родители и не приучили. Папа даже маленькой ей говорил, что прежде, чем безропотно подчиниться, спокойно подумай и выскажи свое мнение. Даже ему с мамой.

Выскажет она папе свое мнение. Сейчас и выскажет. Уж в этих событиях она принимала самое непосредственное участие. Хоть поначалу и вслепую. Это она простила отцу и Димке, Бог с ними, недооценили ее умственные способности. Но что с них взять при их самости, мужчины, одно слово! А дальше она отца не понимает. Это даже не в его характере, тайком все решать. "Нет, пойду – выскажусь!", – решительно вскочила она с кровати.

– Пап, ты занят? – Лилечка просунула голову в дверь отцовского кабинета.

– Заходи. Пришла выяснять отношения?

Лилечка с ногами забралась в кресло.

– Я уже позвонил твоему мужу, он приедет за тобой сюда, как освободится.

– Пап, мы не правы.

– Мы?

– Ты.